И спросила: «Кто такая Инга Ковалёва?»
Голос ровный. Без истерики. Холодный, хирургический. Она так говорит с пациентами перед операцией: «У вас порок сердца, нужно оперировать, риски такие-то».
Я смотрел на неё и не мог соврать. В первый раз за год не смог. Потому что в её глазах была не боль – пустота. Как будто что-то внутри уже умерло.
– Денис, ты опять думаешь о ней? – Инга надувает губы. Эти губы я целовал тысячи раз. Сейчас они кажутся нарисованными. Кукла.
– Нет.
Ложь даётся легко. Год тренировок.
– Я знаю, это шок, – Инга обнимает меня за плечи. – Но поверь, так лучше. Ты бы всё равно рано или поздно ушёл от неё. Она тебя не ценила. Всё время в больнице, операции, пациенты. А когда она интересовалась тобой? Твоей работой? Твоими чувствами?
Не интересовалась. Это правда.
Когда я в последний раз рассказывал Виктории о своём дне, она слушала? Помню – три месяца назад, я начал рассказывать про сложный проект, квартальный отчёт, нервы. Она кивала, смотрела в телефон, зевнула дважды. Потом сказала: «Извини, дорогой, я очень устала. Две операции подряд. Расскажешь завтра?»
Завтра не было. Я не стал рассказывать. Обиделся молча.
А Инга слушает. Всегда слушает, кивает, задаёт вопросы. Правда, иногда я ловлю себя на мысли: она слушает или делает вид?
– Знаешь, – Инга встаёт, подходит к зеркалу, поправляет волосы (длинные, тёмные, блестящие – она тратит на уход тысяч тридцать в месяц, мои тридцать тысяч), – я так рада. Мы столько времени ждали этого момента. Целый год!
Год. Я вспоминаю, как это началось.
Корпоратив. Виктория отказалась идти – дежурство. Я пошёл один. Инга работала в нашем отделе полгода, я её замечал – молодая, красивая, яркая. Но не более. Женат, счастлив (думал, что счастлив).
На корпоративе она села рядом. Смеялась над моими шутками. Я шутил – она хохотала, как будто это самое смешное на свете. Когда я рассказал историю про клиента-идиота, Виктория бы кивнула: «Угу, бывает». Инга сказала: «Боже, ты так остроумен! Как ты с такими работаешь?»
Мне было приятно. Я забыл, когда в последний раз кто-то восхищался мной.
Потом она попросила проводить – поздно, таксистам не доверяю. Я проводил. У подъезда она поцеловала меня. Просто так, легко, как будто это нормально. Я оттолкнул: «Инга, я женат».
Она улыбнулась: «Знаю. Но твоя жена не ценит тебя. А я ценю».
Я ушёл тогда. Но через неделю она написала: «Хочу поговорить о работе. Кофе?» Я согласился. Кофе превратилось в обед. Обед – в ужин. Ужин – в её квартиру.
Первая измена была пьяной, импульсивной. Я ненавидел себя утром. Ехал домой, готовился признаться Виктории, попросить прощения. Но она встретила меня на пороге, уставшая после ночной операции, и сказала: «Привет. Я в душ и спать. Разбуди в два, ладно? Ещё одна операция».