Я не знаю, что я буду делать. Я даже не знаю, кто я такая без приставки «жена Игоря Соболева».
Мне нужно место, где меня никто не знает. Нора. Берлога. Место, где можно зализать раны или просто сдохнуть от боли, не заботясь о том, как я при этом выгляжу.
Дрожащими пальцами завожу машину. Мотор чихает, но схватывает. Слава немецкому автопрому. Включаю заднюю передачу. Колеса буксуют, скрежещут, но внедорожник медленно выползает из снежного плена.
Фара с правой стороны разбита — я вижу, как один луч света угас. Ничего. Одноглазая машина для одноглазой судьбы.
Я выезжаю на трассу. Теперь я еду медленно, крадучись. Сквозь пургу я ищу глазами хоть какой-то огонек.
Километр. Два. Пять.
Справа, сквозь пелену снега, пробивается мутное, красноватое свечение. Неоновая вывеска. Дрожащая, с перегоревшими буквами: «ГОСТ…НИЦА УЮ…». И эмблема — повисшая на одной неоновой нити чашка кофе.
Это то, что нужно. Придорожная дыра для дальнобойщиков и случайных любовников. Здесь не спрашивают лишнего. Здесь всем плевать на твою драму.
Сворачиваю на нечищеную парковку. Машину трясет на ухабах. Вокруг стоят огромные фуры, спящие гиганты, запорошенные снегом. Мой дорогой внедорожник смотрится здесь как инопланетный корабль, совершивший аварийную посадку на свалке.
Глушу мотор. Беру сумочку. Выходить не хочется. Там, снаружи, враждебный, холодный мир. Здесь, внутри, еще пахнет моя «Шанель», запах успеха и благополучия. Но этот запах теперь кажется запахом мертвеца.
Я открываю дверь и проваливаюсь ногой в сугроб по щиколотку. Дорогие итальянские сапоги из тонкой кожи мгновенно промокают. Снег забивается внутрь, обжигает. Плевать.
Ветер пытается сбить меня с ног, пока я иду к крыльцу. Ступеньки покрыты льдом, кто-то посыпал их песком и солью, отчего они выглядят грязными и неопрятными. Тяжелая металлическая дверь, обитая дерматином, поддается с трудом.
Внутри пахнет пережаренными пирожками и застарелым табачным дымом. Этот запах бьет в нос, вызывая тошноту. В холле полумрак. За стойкой сидит женщина. Она смотрит маленький телевизор, где идет какой-то новогодний концерт. Люди в блестках поют о счастье.
Женщина отрывается от экрана и недовольно смотрит на меня.
— Свободные номера есть?
— Люкс занят, — равнодушно отвечает, щелкая семечку. — Остались только стандарты. Две с половиной за ночь. Паспорт давайте.
Паспорт. Меня передергивает.
— А без паспорта можно? — достаю из кошелька пятитысячную купюру. Кладу ее на стойку. — Сдачи не нужно.
Женщина смотрит на деньги. Потом на меня. Усмехается уголком рта. В этой усмешке нет осуждения, только житейский цинизм.