Замираю у двери. Оборачиваюсь. Смотрю на него в последний раз. На его растерянное лицо, на чужого ребенка в его руках, на наш красивый, уютный, но мертвый дом.
— Лучше в ад, чем с тобой под одной крышей, — выплевываю слова вместе со сгустком боли.
Теперь я сама за себя.
Мир за лобовым стеклом перестает существовать.
Дворники мечутся и с надрывным скрипом. Пытаются счистить налипающий мокрый снег, чтобы я хоть как-то смогла рассмотреть дорогу. Вправо-влево. Вправо-влево. Этот звук, монотонный и ритмичный, похож на звук аппарата жизнеобеспечения, который вот-вот отключат.
Я не чувствую рук. Пальцы впились в кожаную оплетку руля так, что побелели костяшки, но я не ощущаю ни холода кожи, ни вибрации мотора. Мое тело превратилось в один натянутый, звенящий нерв.
Внедорожник, мой танк, моя крепость — сейчас кажется легкой консервной банкой, брошенной в океанский шторм. Ветер бьет в борта с такой силой, что автомобиль вздрагивает.
В свете фар кружится белая, плотная, непроглядная каша. Миллиарды снежинок летят мне в лобовое, создавая гипнотический эффект туннеля. Кажется, что я не еду вперед, а падаю в бесконечную белую бездну.
— Ненавижу… — шепчу я. Губы пересохли и плохо слушаются. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу!
Слезы, горячие и соленые, текут по щекам, затекают в уголки рта. Я чувствую вкус моего горя. Они размывают и без того скудную видимость. Огни встречных машин расплываются в гигантские, дрожащие амебы света, которые слепят, выжигают сетчатку.
Не знаю, куда еду. Просто жму педаль газа в пол, повинуясь инстинкту раненого зверя — бежать.
Бежать от запаха хвои и мандаринов, ставшего тошнотворным. Бежать от камина, в котором сгорела моя жизнь. Бежать от маленького свертка в автолюльке.
«Котик»
Это слово пульсирует в висках, как молот по наковальне.
«Папочка»
Еще удар.
«Ты хотел сына»
Удар, от которого темнеет в глазах.
Внутри грудной клетки разрастается огромный ледяной шар. Он давит на легкие, не дает вздохнуть.
Внезапно колеса попадают в ледяную колею, скрытую под снегом. Машину резко дергает в сторону. Руль вырывается из ослабевших рук. Заднюю ось заносит.
Мир делает кульбит.
Время замедляется, становится вязким, как сироп. Я вижу, как капот моего автомобиля медленно, неестественно плавно разворачивается навстречу потоку света фар идущей сзади фуры. Я вижу ослепительно яркие огни, слышу дикий, протяжный вой клаксона — звук, от которого волосы встают дыбом.
Я судорожно кручу руль в сторону заноса, вспоминая уроки контраварийного вождения, которые Игорь подарил мне пять лет назад. Даже сейчас, за секунду до возможной смерти, он здесь. В каждой моей мысли, в каждом рефлексе.