Я боялась, что буду вспоминать старое и мучить всех. Но с этим помогла терапия.
И малыш… Мы привыкали друг к другу медленно. Сначала просто гуляли в парке, потом он начал тянуть ко мне ручки. Мы умилялись его первым шагам, Игорь читал ему сказки по вечерам низким голосом, а я смотрела и понимала: это не клетка. Это дом.
Даня тянет ко мне ручку, и я беру его на руки. Он тяжёленький, тёплый, пахнет молоком и свежестью. Его щёчка прижимается к моей, и я чувствую, как сердце наполняется такой полной, звенящей нежностью, что глаза щиплет.
Игорь подходит сзади, обнимает меня осторожно, кладёт подбородок мне на плечо. Его руки тёплые, сильные.
В полночь мы выходим на балкон. Снег лежит толстым, пушистым слоем, искрится под фонарями голубовато-белым. Тишина такая, что слышно, как падает каждая снежинка. Малыш на моих руках в тёплом комбинезоне, его щёки розовые от мороза, глазки блестят.
Куранты бьют где-то далеко. Двенадцать раз, каждый удар отдаётся в груди ровным, глубоким толчком. Мы стоим молча.
Малыш смеётся, ловит снежинку ладошкой, и его смех разносится в тишине, как маленький колокольчик. Я чувствую, как Игорь целует меня в макушку. Нежно, без слов. В груди — полная, чистая радость. Неидеальная. Не без шрамов. Но настоящая.
Есть ли у меня гарантии, что прошлое не повторится? Нет. Но любовь — это выбор. И сейчас я именно там, где хочу быть.
Это наконец-то не клетка. Это дом.