Игорь делает маленький шаг вперёд, но останавливается, когда видит, как я напрягаюсь. Голос его низкий, чуть хриплый, но ровный, как будто он долго готовился к этим словам.
— Знаю, Аня. Это самое настоящее предательство. Выбирал себя, свой комфорт и одноразовое развлечение. И это моя вина. Полная. Но именно поэтому я и не прошу прощения словами, они ничего не стоят. Но я здесь. Потому что ты имеешь право кричать. Ты имеешь право ненавидеть меня. Я это заслужил.
Его слова проникают внутрь, касаются ран, которые я прятала. Он не оправдывается. Не говорит «я изменился». Просто признаёт. И в этом признании — искренность, которой раньше не было. Я вижу мужчину, который наконец-то вырос. Не спасает себя, не бежит от проблем, не давит.
— Просить я могу только об одном. Дай нам последний шанс. Не могу обещать, что не будет сложно и больно, — говорит тихо, голос чуть дрожит. — Но я могу обещать, что я постараюсь сделать все, чтобы было хорошо. Что я буду рядом. Не сверху. Рядом. Слушать. Выбирать тебя каждый день. Даже если ты будешь кричать. Даже если будешь уходить. Я слишком поздно, но всё-таки понял, что главное в моей жизни.
В комнате тихо, только ветер за окном шуршит листьями и где-то далеко в коридоре звенит чей-то смех студентов, лампы дневного света под потолком мигают, решая работать, или нет.
Внимательно рассматриваю черты его лица. Солнечный луч падает, подчёркивая седину на висках и новые морщины. Я вижу в нём не того Игоря, который предал, а человека, который наконец-то стал тем, кого я когда-то полюбила. Это ломает последние барьеры.
Я вытираю слёзы, дыхание ещё прерывистое, но голос уже твёрже.
— Я буду жить отдельно первые полгода. Полностью отдельно. Никакого быта, никаких «давай переедем». Совместная терапия каждую неделю. Я продолжаю работать в университете. Это моё пространство, моя жизнь, мой выбор. И с ребёнком я буду знакомиться постепенно. Никакого давления. Если ты готов, тогда можем попробовать. Если нет — уходи сейчас и больше не появляйся, пожалуйста. Потому что я не вынесу этих качелей.
Он смотрит на меня долго. Дождь за окном усиливается, капли стучат по стеклу мелко и настойчиво, серый свет делает комнату мягче. Потом кивает. Просто, без пафоса, без театральных обещаний.
— Я готов, Аня. На что угодно. Только бы вернуть тебя в свою жизнь.
А я сама готова?
Я не знаю, получится ли. Никто не может дать подобный прогноз. Но знаю точно: я наконец-то выбираю себя. А он… он впервые выбирает меня так, как я этого достойна.
Казалось, совсем недавно было жаркое лето, но уже в лаборантской можно согреться только от обогревателя, который гудит ровно, как старый друг. Воздух пропитан запахом кофе из термоса и архивных материалов, которые я разбирала весь декабрь.