Машина слушается неохотно. Ее крутит волчком посреди заснеженной трассы. Свет, тьма, снег, снова свет. Рев мотора, визг шин, пытающихся зацепиться за лед.
Удар.
Не такой сильный, как я ожидала. Глухой, мягкий, чавкающий звук. Подушка безопасности не выстреливает.
Меня швыряет вперед, ремень больно врезается в ключицу, выбивая воздух из легких. Голова дергается, но не ударяется.
Тишина.
Двигатель заглох. Внезапно наступившая тишина оглушает сильнее, чем вой ветра минуту назад.
Я открываю глаза. Темнота. Только приборная панель светится тревожным красным, да фары выхватывают из ночи грязный, плотный бок огромного сугроба, в который я уткнулась капотом.
Руки начинают трястись. Сначала мелкой дрожью, потом крупной, неконтролируемой. Зубы стучат так, что я боюсь прикусить язык.
— А-а-а-а-а! — крик вырывается из меня сам собой. Он грубый, животный, страшный.
Я бью ладонями по рулю. Раз, другой, третий. Мне больно, но физическая боль — это спасение. Она отвлекает от той черной дыры, что разверзлась в душе.
— За что?! За что?! Будь ты проклят! Будьте вы все прокляты!
Я колочу кулаками по приборной панели, царапаю дорогую кожу, ломаю ногти. Истерика накрывает меня с головой, как цунами. Я рыдаю взахлеб, вою, размазывая по лицу слезы и тушь.
Постепенно силы уходят. Крик переходит в сиплые всхлипывания. Я откидываюсь на подголовник, тяжело дыша. В салоне становится холодно. Двигатель молчит, печка не работает. Мороз пробирается внутрь, щиплет колени, обтянутые тонкими колготками, заползает под подол шубы.
Надо что-то делать. Надо выбираться.
Я нашариваю в сумочке телефон. Экран вспыхивает ярким пятном. Три пропущенных от Игоря. Сообщение: «Аня, вернись, ты убьешься! Давай поговорим!»
Я смотрю на его имя на экране. Раньше оно вызывало тепло. Улыбку. Теперь буквы кажутся мне ядовитыми змеями.
Палец зависает над списком контактов. Кому звонить?
Ленке? Моя лучшая подруга со школьных времен. Она нальет коньяка, обнимет, будет гладить по голове. Но потом… потом в ее глазах появится это невыносимое, липкое сочувствие.
Света? Жена партнера Игоря. Она начнет кудахтать, звонить своему мужу, тот позвонит Игорю… Нет. Еще и разнесет сплетни по всему городу к утру.
У меня никого нет.
За двадцать лет я выстроила вокруг нас с Игорем идеальный вакуум. Я отсекла все лишнее, всех, кто мог помешать нашей идиллии. Я растворилась в нем. И теперь, когда ядро этого мира сгнило, оболочка лопнула, оставив меня в пустоте.
Не могу ехать к знакомым. Я не могу видеть их лица, отвечать на вопросы: «Что случилось?», «Кто эта женщина?», «А что ты будешь делать?».