Мерзко и грязно.
— Я знаю мам, теперь знаю, — киваю, пока до меня наконец-то не доходит смысл ее слов, — а ты?
— И я знаю. Давно Белле говорила, что пора тебе все сказать, но она жалела тебя, не решалась. Но раз уж такое дело, и скоро у них с Ромочкой будет ребенок, то хочется чтобы это случилось в полной семье. Понимаешь? Конечно ты все понимаешь. Поэтому, — она присела рядом, положила руку мне на запястье и сжала покрепче, — поэтому нужно что-то решать, дочь. Предлагаю тебе послушать моего мудрого родительского совета — не мешай сестре и Роме строить свою семью, собери вещи, уезжай в отпуск и может даже на пару месяцев. Мы тут сами все устроим. Так будет лучше.
В этот момент мое сердце окончательно разбилось.
***
Кажется это самая длинная речь, с которой мама обратилась ко мне за всю мою жизнь.
Ни на совершеннолетие, ни в честь окончания мединститута с красным дипломом, ни даже в день свадьбы она не разорилась на столь трогательную и пламенную тираду как сейчас. И снова все ради Мирабеллы.
— Ты должно быть бредишь, мам! У тебя поднялась температура? — смотря на нее с недоумением и некоторой опаской за здравомыслие, протягиваю руку, чтобы потрогать лоб. Но горячки нет, совершенно точно.
Мама только морщится и кривит рот, а затем бьет меня по руке и поднимается на ноги.
— Не разыгрывай спектакль, Мария! Тебе не к лицу истерики.
— И снова спасибо за совет, в котором я не нуждаюсь с… прости, с какого периода? Ах да, кажется с самого рождения.
Да, я тоже научилась сарказму и умею не только послушно кивать, когда она просит у меня что-то, но и огрызаться, если не нахожу с ее стороны вполне ожидаемой поддержки когда мне плохо.
Но кого в этом винить кроме себя. Я хороший психолог и меня любят мои пациенты, но как и сапожник, всегда остающийся без сапог мне не удается четко расставить границы в общении с семьей. Не удавалось до этого дня.
Вслед за мамой поднимаюсь на ноги, выпрямляюсь и даю понять, что сегодня она меня не прогнет под свое мнение. Желание поплакать и пожалеть себя все же придется отложить на потом.
Быстро понимая мой настрой родительница меняет тактику и заходит с другой стороны.
— Маша, послушай меня, я же никогда не посоветую плохого. Разве будет тебе здесь хорошо после стольких лет жизни с Ромой? Столько воспоминаний, столько событий связанных с этой квартирой.
Она оглядывается, подходит к комоду, на котором стоит свадебное фото и берет его в руки, пристально всматриваясь в один светлый момент прошлого. Я в белом платье — простом и скромном, Рома в костюме, который был взят напрокат. Я не хотела пышную свадьбу и множество гостей и муж тогда решительно меня поддержал.