— Конечно, цветов. А как иначе вы планировали… склонять Мусю к браку?
Судя по потерянным взглядам, дубинкой по голове и в пещеру (или где там живут великаны). Да уж. Может, мы поторопились с попытками пойти северянам навстречу?
— У нас на родине дарят меха.
Я кивнула. Логично. Север, какое там лето, его почти нет. Неудивительно, что про цветы мужчины не подумали.
— И что, меха готовы? — ехидно осведомился молчавший до сих пор Дарвин.
Великаны смутились. Свататься они явно не собирались и приехали налегке, а теперь перед ними встал вопрос ухаживания. Если честно, я чувствовала себя неуютно: сижу за маленьким столиком, а вокруг столпились огромные мужчины, возвышающиеся надо мной, как истуканы с острова Пасхи. Такие же в большинстве своем безмолвные: разговаривает только Маххабат, изредка вставляет реплики Азават, остальные хранят многозначительное молчание.
— Нам бы определиться, кого выберет Муся, — тяжело вздохнул Маххабат, — а потом и с дарами, честь по чести.
— Предположим. А как определится Муся? Ну, характер там… Может, вы ее или Грю бить будете? Или жадные? Или брезгливые…
— Да как ты смеешь, женщина! — знакомо взревел Азават. — Она…
— Да-да, достояние вашего народа, — оборвала я не в меру эмоционального великана.
На самом деле я лукавила. Муся, по-моему, после известий о том, что там гибнут дети, согласится на брак с первым же из них, кто предложит. Но нам же не хотелось бы подобного исхода? Ну, по крайней мере, мне. Надеюсь, северяне смогут понять, какая Муся потрясающая, и предложат свои меха не только из уважения к ее статусу, но и потому, что троллиха хороша сама по себе.
— Боги, к тебе не пробиться!
Я невольно фыркнула, услышав знакомый голос. Ну кто бы сомневался, что Ульри не упустит случая полакомиться деликатесами «забесплатно». Самого вредного мальчишки города поначалу не было видно за широкими спинами великанов, но северяне единым плавным движением расступились, пропуская его вперед. Судя по нахмуренному лицу Маххабата, наш приватный разговор был окончен: обсуждать свои тайны при посторонних они не планировали. Забавно, что «посторонним» они не считали Дарвина — видимо, после первого же его веского вмешательства признали за ним некое неоспоримое право голоса.
Словно повинуясь беззвучной команде, вся дюжина огромных мужчин развернулась и зашагала к своим столикам. Синхронность их движений поражала. «У них что, коллективный разум?» — промелькнуло у меня в голове.
Я перевела взгляд на Ульри. Тот, кажется, тоже был впечатлен дисциплиной северян. Мальчишка с беспардонным любопытством оглядел Дарвина с ног до головы, но дракон остался для него инкогнито. Кроме живого интереса к незнакомцу, Зеленокрылый не вызвал у него никаких особых эмоций.