— М-м… Эконом он, однако, — понимает генерал.
— Сквалыга редкостный, — замечает Альфред. — Он за городом и живет, чтобы налог городской на имущество не платить. На нужды города ни пфеннига давать не желает, тут ему всё чужое, и в гильдии не идёт, чтобы взносы не платить…
— Кто его, нечестивого, ещё взял бы, — замечает Хуго. — Говорят, он колокольного звона чурается. Корёжит его от него словно.
— Вы, господа, его, я вижу, не очень-то любите, — замечает барон с усмешкой.
— Не очень-то. Его тут никто не трогал, потому как граф покойный его в обиду не давал, — продолжает Хуго. — Хотя он кровопийца ещё тот.
— Кровопийца? — барон на этом заострил внимание.
— Ну, жрёт ли он людей — то мне неизвестно, — тут Хуго посмеялся, — но вот что про него говорят купцы, которые по графству торгуют. Он давал и Раухам, и Гейзенбергам, и всем, всем Маленам деньги в рост, а когда те не могли отдать, так брал у них поместья в аренду до полного возврата, а просил у хозяев, чтобы дали ему людей крепких, чтобы мужика в узде держать, и тогда он из того мужика начинал всё высасывать; за год, или два, или три обгладывал мужика до кости, от него мужик либо в петлю лез, либо бежал с семьёй куда глаза глядят, хоть в Мален в подёнщики, хоть к другим сеньорам, лишь бы от жида-арендатора подальше.
— Вот так он и собрал свои сокровища — на чужой крови, — тут Кёршнер качает головой.
— А может, не так он и богат, как о нём говорят? — размышляет тогда генерал.
— Вастер, — тут Фейлинг старший обращается к Волкову, — вы его знаете, господин барон, он вам денег одалживал, так он говорит, что когда Первая гильдия города Кольдица, — то был ближайший крупный город на западе от Малена, — искала заём, им деньги были срочно нужны, так именно Лоэб занимал им, — и тут он делает паузу, чтобы все прочувствовали то, что будет сказано далее. — А дал он им шесть тысяч двести гульденов чистой монетой. Без всяких веселей и обязательств. И выдал сразу. Вастер про знает наверняка. Его брат живёт в Кольдице, он те деньги сам и пересчитывал.
Шесть тысяч двести гульденов монетой! Это произвело на генерала впечатление.
«Да уж… Если это не враньё… На это золото можно замок воздвигнуть! Не такой, конечно, как у меня, но уж попроще какой, небольшой, точно можно».
— Вот и прекрасно, — наконец произносит генерал. И обращается к новоиспечённому прокурору. — С этого зловещего арендатора вы, мой друг, и начинайте.
Альфред кивает и вздыхает, как будто готовится к делу важному и непростому.
— Не робейте, друг мой, не робейте, — смеётся Волков, а ещё он думает о том, что старший из братьев куда как более решительный, но дело уже сделано, прокурором утверждён Альфред, — кто робеет, тот умирает. Хотя кто не робеет, тот тоже умирает. Мы выпотрошим этого жирного и ароматного хряка, — и так как прокурор всё ещё немного сомневался, как будто побаивался ввязываться в этакое дело, и генерал это в нём подмечал, потом и добавлял: — Конечно же, всё будет законно; во-первых, то будет всё именем Его Высочества, а во-вторых, имущество кровопийцы пойдёт в казну города. Думаю, вам сенаторы, и консул, и горожане ещё спасибо говорить будут.