— Так сначала всё городу… — тут Альфред сразу ожил.
— Конечно, — уверил его Волков. — Вы только опись имущества сделаете: дескать, всё воровское, на что есть показания слуг. А будут те показания или нет, так то дело десятое. Главное — ваше представление в суд.
— Значит, всё в суд? — тут Альфред уже повеселел.
— Ну а как же иначе, мы люди законопослушные, пусть то суд решает. А вот когда земля и прочее в городской казне будут… вот тогда мы уже теряться не станем. Но тут главное — не жадничать, а всех других горожан к тому допустить. Чтобы никто злобы на нас не таил, дескать, жадные, как тот самый Лоэб-арендатор. С целым городом, если он дружен, никакие Малены не сладят. Ещё раз вам напоминаю, господа, мы здесь не произвол учиняем, мы никого не грабим, а токмо исполняем волю нашего сеньора, то повторяйте неустанно.
И тут так настроение у братьев Фейлингов поднялось, да и у хозяина дома тоже, что захотели они выпить, а так как вино уже в графине закончилось, Кёршнер велел ещё вина нести.
Хорошо, что он нанял Петера в помощь Гюнтеру. Теперь, когда юный Карл Георг был при нём, Гюнтеру явно прибавилось работы. А Петер как раз приглядывал за молодым бароном.
— Умывайтесь как следует, — настаивает отец, глядя на своего первенца. — Имейте в виду, только чернь и лентяи могут себе дозволять быть грязными.
— Я умываюсь, батюшка, — отвечает отцу Карл Георг. — Разве вы то не видите?
Он стоит над тазом с мокрым лицом.
Но отец неумолим:
— Мылом! Извольте пользоваться мылом, мыть им и уши, и шею, и к тому же благодарить Господа за то, что у вас есть слуги, которые вам с утра греют воду.
Тут молодой барон начинал понимать, что лучше ему было при матушке, но спорить с отцом не решался. А только лишь с печалью в сердце выполнял пожелания батюшки.
А пока Гюнтер подавал барону платье и помогал одеться, а молодой слуга тем временем уносил из покоев тазы и вёдро с водой, Волков и интересуется у слуги:
— Как тебе Петер?
— Ещё не так расторопен, как надобно: иной раз мечтает о чём-то, вместо того чтобы дело делать, иной раз с девками дворовыми болтает, иной раз и забывает что-то, — отвечает господину Гюнтер. — Но думаю, то всё от юности, предыдущий наш тоже юн был, тоже нерасторопен. А потом ничего, приноровился. И этот обтешется. Парень он вроде неплохой.
— Ну хорошо, — говорит тогда барон. — Приглядывай за ним.
— Разумеется, — отвечает Гюнтер. И, кажется, всё дело закончил и ему уже пора уйти, но он не уходит. Как будто ждёт чего-то.
— Что ты? — Волков смотрит на него.
— Не знаю, может, то и не стоит вспоминать… — сомневается слуга.