— Складно, — обронил я. — А делать то что начали?
— Обе лесопилки встали, — Григорий Мартынович подался вперёд. — Хозяева остановили работу, прогнали людей из цехов, а по городу пустили слух, будто это вы прикрываете мастерские, будто новая власть Коврову весь промысел загубит. Рынок там тесный, сотня выброшенных на улицу мужиков видна сразу. Народ заволновался. План, если это убожество можно назвать планом, — скривился глава Сыскного приказа, — насколько я понимаю, заключается в том, что остальные дворяне должны подхватить этот скудоумный порыв и вынудить князя всё отыграть назад.
Расчёт был незатейлив и оттого почти ловок. Бояре поставили на то, что обыватель не полезет разбираться в первопричинах. Закрылась пилорама, людям нечем кормить семьи, виноват тот, кто пришёл последним. Им и нужно было перевесить собственное воровство на мою шею прежде, чем ревизия выложит цифры на стол. Будь у них в запасе пара недель, глядишь, и выгорело бы.
Недели я им не дал.
— Сколько тебе надо, чтобы выяснить, откуда растут ноги у слухов? — спросил я.
— Уже выяснили, — в голосе Крылова не мелькнуло и тени самодовольства. — Ковровскую полицию мы только начали чистить, но и такой хватило. Два дня, и вся цепочка как на ладони: кто платит трактирщикам за нужные разговоры, кто суёт листки на базаре. Концы сходятся к тем самым лесопилкам.
— Тогда хватит держать это в папке, — сказал я. — Пусть Артём публикует итоги проверки. Всё как есть: незаконная порубка, неуплаченные за десять лет налоги, взятки чиновнику. С цифрами, с делянками, с именем того кто и кому заносил. Суворину я передам, чтобы снял сюжет.
Так и вышло. Аудиторы выложили отчёт, сухой и обстоятельный, какие выходили у Артёма, а Суворин завернул его в репортаж, от которого не оторваться. И ковровский обыватель, которому ещё накануне втолковывали, что его предали и бросили под молотки, повёл себя ровно наперекор расчётам бояр. Жалеть хозяев лесопилок не стал никто. Десять лет те рубили лес, принадлежавший всему княжеству, и набивали карман. Стоило этому лечь на бумагу и прозвучать в эфире, как обыватель разглядел не благодетелей, у которых отнимают отцовское дело, а воров, которых наконец прижали к стенке.
Бояре тут же потеряли поддержку. Слух о закрытии мастерских исчез сам, едва выяснилось, кто и зачем его запустил. Закрывать лесопилки, к слову, никто и не думал: их предстояло вернуть в работу под лицензией и твёрдым налогом, едва сменятся хозяева. Самих же владельцев ждали штрафы, взыскание полной стоимости срубленного за десять лет леса, суд, который при таких уликах долго не протянется, и каторга.