Оно началось с листа бумаги.
Ирина нашла его на прикроватной тумбе, рядом с новым телефоном, который ей выдали накануне вместо её собственного. Белый плотный лист, ровные строки, чёрные буквы без единой помарки. Никаких подписей, никаких угроз, никаких лишних объяснений.
Только правила.
Подъём в семь тридцать.
Завтрак в восемь.
Перемещение по дому: первый этаж, библиотека, зимний сад, комната.
Второй этаж, восточное крыло и кабинет Дмитрия — запрещены.
Разговоры с персоналом — только по бытовым вопросам.
Выход за территорию — только в сопровождении.
Звонки — по согласованию.
Вопросы о делах семьи, гостях, охране, маршрутах и связях — запрещены.
Ирина перечитала список дважды. Потом ещё раз, медленнее, будто от этого бумага могла изменить смысл.
Не изменила.
Она села на край кровати, держа лист двумя пальцами, и усмехнулась.
— Как мило, — сказала она пустой комнате. — Почти как расписание в пансионате. Только решёток на окнах не хватает.
На окнах решёток действительно не было. В этом доме вообще ничего не выглядело как тюрьма. Высокие потолки, дорогая мебель, мягкий свет, идеальная чистота, от которой хотелось провести пальцем по любой поверхности просто назло. Здесь даже замки щёлкали тихо, благородно, будто не запирали, а деликатно напоминали о границах.
Ирина подошла к окну. За стеклом тянулся сад: мокрая после ночного дождя трава, дорожки из светлого камня, тёмная линия забора далеко за деревьями. Охранника она заметила не сразу. Он стоял у кипарисов, почти неподвижный, с рацией у плеча.
Она подняла лист выше, показала его окну и медленно разорвала пополам.
Охранник не пошевелился.
Ирина разорвала половинки ещё раз. Потом бросила клочки в корзину у стола, взяла телефон и включила экран.
Ни одного контакта.
Ни одного приложения, кроме самых необходимых.
Связь была. Свободы — нет.
К восьми она спустилась вниз. Не потому, что подчинилась. Просто хотелось посмотреть Дмитрию в глаза, когда он будет делать вид, будто всё происходящее нормально.
Столовая оказалась залита светом. На длинном столе уже стояли кофе, фрукты, омлет, тонко нарезанный хлеб. Слишком красиво. Слишком спокойно.
Дмитрий сидел во главе стола, в белой рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей. Перед ним лежал планшет. Он поднял взгляд ровно в тот момент, когда Ирина вошла, будто ждал не её, а секунду, в которую она появится.
— Доброе утро, — сказал он.
— У кого как.
Она прошла к стулу не напротив, а сбоку, ближе, чем требовала вежливость. Села, закинула ногу на ногу и взяла чашку кофе, не спросив разрешения.
Дмитрий посмотрел на её руку. Потом на лицо.