— Это она? — спросил Максим, даже не пытаясь скрыть веселье. — Серьезно?
Дмитрий не ответил.
Ирина закрыла за собой дверь.
— Если я мешаю семейному вечеру, могу прийти завтра.
Улыбка Максима стала шире.
— Мне уже нравится.
— Тебя никто не спрашивал, — произнес Дмитрий.
Тихо. Без раздражения. Именно поэтому Максим замолчал, хотя и не перестал улыбаться.
Дмитрий указал на кресло напротив стола.
— Садитесь, Ирина.
Она не удивилась тому, что он назвал ее по имени. Они знали, кого привозили. Наверняка знали больше, чем ей хотелось.
Ирина села. Сумку положила на колени. Не на пол. Не на соседний стул. Ближе к себе.
Дмитрий заметил это. Конечно, заметил.
— Вы долго добивались встречи, — сказал он.
— Два дня.
— Для некоторых это долго.
— Для тех, кто привык, что ему отвечают с первого звонка.
Максим тихо фыркнул.
Дмитрий не изменился в лице.
— Вы передали моему человеку, что у вас есть информация, касающаяся моей семьи.
— Не только вашей.
— Но пришли вы к нам.
— Потому что ваши люди уже ищут меня, — сказала Ирина. — А люди моего отца сделают вид, что не знают, где я.
При слове “отца” в комнате стало холоднее. Или ей показалось.
Дмитрий откинулся на спинку кресла.
— Судья Орлова умеет выбирать момент для откровений.
— Он не выбирал. Выбираю я.
— Смело.
— Вынужденно.
Максим спрыгнул с подлокотника и прошел к барной стойке у стены.
— А мне нравится версия про смелость, — сказал он, беря стакан. — Вынужденные люди обычно плачут, торгуются и врут плохо. Она пока держится.
Ирина посмотрела на него.
— Хотите проверить?
Он обернулся к ней с бутылкой в руке.
— Очень.
— Максим, — сказал Дмитрий.
Одного имени хватило. Младший брат поставил бутылку обратно, но стакан все же взял и остался стоять, прислонившись плечом к стене.
Глава 6. Условия
Ирина не сразу поняла, что Дмитрий уже согласился.
Он не сказал «да». Не кивнул. Не смягчил взгляд. Просто перестал смотреть на неё так, будто решал, сколько времени понадобится, чтобы вытащить из неё правду силой.
В кабинете стало тише.
За высокими окнами темнел сад, мокрый после вечернего дождя. Фонари вытягивали на стекле жёлтые полосы, и в этих отражениях Ирина видела себя: бледную, с прямой спиной, с пальцами, вцепившимися в ремешок сумки так крепко, что кожа на костяшках побелела.
Дмитрий Морозов стоял у стола. Не садился. Ему будто не требовалось занимать место, чтобы владеть комнатой целиком.
Максим, наоборот, сидел на краю кожаного дивана, чуть подавшись вперёд. Он смотрел на Ирину открыто, почти с интересом, и от этого было не легче. Старший брат давил молчанием. Младший — вниманием.