Ирина усмехнулась этой мысли почти беззвучно.
Судей в ее жизни хватало.
У входа стоял мужчина в темном костюме. Не охранник с улицы, не водитель. Этот был из тех, кто запоминает лица и не забывает голоса.
— Телефон, — сказал он.
— Нет.
Он моргнул.
Ирина даже не посмотрела на его протянутую руку.
— Меня пригласили не для досмотра.
— Здесь другие правила.
— Тогда передайте Дмитрию, что я уеду. И документы, которые он хочет увидеть, уедут вместе со мной.
Мужчина задержал на ней взгляд. Взгляд был тяжелый, пустой, профессиональный. Потом он нажал пальцем на маленький наушник и негромко произнес:
— Она отказывается.
Пауза.
Ирина слышала только дождь и собственное сердце. Оно билось быстро, но ровно. Она приучила себя к этому за последние двое суток: бояться можно, дрожать нельзя.
Мужчина убрал руку от уха.
— Проходите.
Внутри пахло деревом, камнем и дорогим табаком. Не свежим дымом, а следом привычки, которую в этом доме никто не считал нужным скрывать. Холл был просторный, с высоким потолком, лестницей вдоль стены и светом, расставленным так точно, что каждая тень казалась намеренной.
Ирина сняла пальто и не отдала его подошедшей женщине.
— Я ненадолго.
Женщина не стала спорить.
Ее провели через коридор к кабинету. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносились голоса.
Один — низкий, спокойный, почти без интонаций.
Другой — моложе, легче, с ленивой насмешкой в каждом слове.
Ирина остановилась перед дверью на одну секунду. Ровно на одну. Этого хватило, чтобы вдохнуть и вспомнить лицо Виктории утром: бледное, растерянное, с застывшим вопросом в глазах.
Ты обещала, что все будет нормально.
Ирина не обещала. Она только сказала сестре закрыть дверь, никому не открывать и держать телефон рядом.
Но Виктория все равно услышала обещание.
Ирина вошла.
Кабинет оказался большим, но не показным. Ни золотых рам, ни тяжелых штор до пола, ни глупой роскоши людей, которые хотят выглядеть богаче, чем есть. Только темные стеллажи, широкий стол, кожаный диван у стены и окна в сад, за которыми дождь превращал стекло в черную рябь.
За столом сидел Дмитрий.
Ирина узнала его сразу, хотя до этого видела только на двух фотографиях и одном коротком видео из новостного сюжета. В жизни он выглядел старше не из-за возраста, а из-за неподвижности. Лицо резкое, спокойное, глаза серые или темно-синие — при этом свете было не разобрать. Он не поднялся, когда она вошла. Только посмотрел на нее так, будто уже оценил все: походку, сумку, мокрые волосы у виска, слишком прямую спину.
На подлокотнике дивана сидел Максим.
Он, наоборот, улыбнулся сразу. Не широко, не приветливо — с живым, наглым интересом. Темные волосы, расстегнутый ворот рубашки, рука свободно лежит на колене. В нем было больше движения, чем в Дмитрии: взгляд скользил по Ирине открыто, цепко, без попытки изобразить приличие.