Чем-то он был похож на Свята. На обоих Святов — моего брата и Святослава Тверского. Та же искренность в глазах, то же отчаянное желание найти того, кому можно довериться, на кого можно положиться. В груди защемило болезненной тоской, и я закрыл глаза, стараясь унять боль потери.
Единый, зачем ты посылаешь мне хороших мальчиков одного за другим? Чтобы потом они гибли по моей вине? Чтобы я видел, как их убивают, и корил себя за то, что не смог защитить? Сколько еще смертей ты возложишь на мою совесть?
— Рассказывай, — коротко попросил я, открыв глаза. — Обо всем, что считаешь важным.
— О чем? — Всеслав вскинул брови.
— О том, что произошло, пока я спал. О Союзе Крепостей. О том, почему меня не убили, хотя я враг. О том, что планируют апостольники. Обо всем.
Всеслав закатил глаза и вздохнул.
— Ты очень тяжелый, княжич. Я чуть сдох, пока тащил тебя в Крепость! По лесу, через овраги и буреломы, через заросли и болота, через логова опаснейших Тварей. Ты весишь как бык, а вид у тебя был такой, словно ты уже труп. Кожа серая, дыхание едва слышное. Я был уверен, что ты не доживешь до Крепости, что умрешь у меня на руках. Умрешь почем зря. И жалел о своей потерянной Руне…
— Эту сказку внукам будешь рассказывать, говори серьезно!
Всеслав сделал паузу, а затем кивнул.
— Забава сказала, что ты очень нужен княжне Новгородской! — он сделал паузу. — Если с тобой что-то случится, мне отрубят яйца по самую шею. Приказ беречь тебя как зеницу ока Всеслава отдала лично. Следить за тобой, охранять, не спускать глаз. А если ты умрешь — расплата будет жестокой, медленной и унизительной.
Интересно. Очень интересно. Значит, я действительно представляю для них ценность. Но какую? Что они видят во мне такого, чего не видят другие? Какую роль я играю в их планах на будущее?
— Зачем я нужен княжне Новгородской?
— Не знаю, — честно признался Всеслав, пожав плечами с показным равнодушием. — Она не делится планами с такими, как я. Мы — пешки, инструменты. Но нужен настолько, что нас с тобой заперли в этой камере, и мне приказали не спускать с тебя глаз, караулить каждый вдох и выдох. Так что радуйся, князь Псковский — в ближайшее время ты не умрешь!
— Час от часу не легче, — проворчал я и потер виски пальцами, чувствуя зарождающуюся головную боль.
Ситуация становилась все запутаннее. Я был одновременно пленником и ценным активом, врагом и потенциальным союзником. Апостольная княжна потратила огромное количество Рунной Силы на мое лечение, но держала взаперти, как опасного зверя. Приставила ко мне надсмотрщика, который вчера хотел меня убить, а сегодня предлагает дружбу и служение.