– Я… – начала я, но Каэлен перебил.
– Элли не обязана отвечать на предложения, которые ее не интересуют, – его голос был ровным, но в нем появилась та самая низкая, предупреждающая нотка. – Как и я не обязан отвечать на письма, не требующие ответа.
Сибилла рассмеялась – мелодично, но без тепла.
– О, Каэлен, не будь смешным. С каких пор ты прячешься за юбки? Я сделала этой девочке предложение, от которого не отказываются. Она его проигнорировала. Ты – тоже. Я не привыкла к отказам. И уж точно не привыкла, чтобы меня игнорировали, – последние слова она произнесла с нажимом.
Каэлен шагнул вперед, и я физически ощутила, как воздух в кафе стал тяжелее. Его глаза не изменили цвета, но вертикальные зрачки сузились, став почти незаметными.
– Ты пришла в мой город, Сибилла. В место, которое я считаю своим. Ты сделала предложение женщине, которая… – он запнулся на долю секунды, и в этой паузе я услышала, как бешено колотится мое сердце. – Которая является моей истинной.
Тишина, повисшая в кафе, была такой плотной, что ее можно было резать ножом.
Сибилла замерла. Ее идеальная маска дала трещину – в глазах мелькнуло искреннее, неподдельное изумление, тут же сменившееся чем-то, похожим на… разочарование? Досаду?
– Истинная, – повторила она, и это слово прозвучало как пощечина. – Ты уверен?
– Абсолютно.
Она перевела взгляд на меня. Теперь в нем не было пренебрежения – только холодное, изучающее любопытство, смешанное с недоверием.
– Ты понимаешь, что это значит, девочка? – спросила она меня.
Я не понимала. Совершенно. Но я точно знала одно: сейчас, в этот момент, я не должна показывать слабость.
– Это значит, – сказала я, глядя ей прямо в глаза, – что мои ответы на ваши письма – и на ваше присутствие здесь – больше не ваше дело.
На мгновение мне показалось, что она ударит. Словом. Чем-то еще. Но Сибилла лишь усмехнулась.
– Что ж, Каэлен. Ты всегда умел делать неожиданный выбор. – Она поправила перчатку, не глядя на меня. – Я покину город сегодня же. Но запомни: я не прощаю оскорблений. И твоя… истинная… – это слово она произнесла с едва уловимой насмешкой, – …пусть молится, чтобы ее происхождение и статус выдержали испытание твоим кругом.
Она развернулась и вышла, даже не взглянув на прощание. Дверь за ней захлопнулась с неприятным, резким звуком.
Я стояла, вцепившись в спинку стула, и пыталась осознать, что только что произошло.
– Истинная? – мой голос прозвучал хрипло. – Что это значит? Что ты только что сделал?
Он повернулся ко мне. В его глазах не было сожаления.