Это было больше, чем я могла надеяться. Это было честно.
– Я согласна, – прошептала я.
Он кивнул, и в его взгляде появилась та самая хищная, драконья уверенность, но теперь она была направлена не на меня, а на весь мир, который мог нам угрожать.
– Тогда первое дело союзников – завтрак. А потом – работа. У «Синдиката» теперь есть два повода оставить нас в покое. Или пожалеть об этом.
Мы снова сели за стол. Кофе остыл, но был вкуснее любого дорогого вина. За окном зимнего сада светило солнце, город зализывал раны, а в ящике стола в «Золотом цыпленке» больше не лежало неотвеченных писем.
Выбор был сделан. Не в пользу безопасности и разума. В пользу жизни. Настоящей, яростной, непредсказуемой. И я смотрела на дракона, разламывающего булочку с неожиданно человечной жадностью, и думала, что, возможно, иррациональность – это не такая уж плохая стратегия. По крайней мере, она никогда не бывает скучной.
Глава 19
Неделя пролетела как один долгий, странный сон.
Город зализывал раны после магического кризиса – где-то меняли перегоревшие фонари, где-то откачивали подвалы, затопленные из-за сбоя. Но жизнь возвращалась в привычное русло с удивительной быстротой. Люди вообще существа адаптивные: еще вчера они дрожали по домам, а сегодня уже обсуждали последние сплетни за чашкой утреннего кофе.
«Золотой цыпленок» не просто открылся – он процветал. Сора придумала гениальный ход: подавать «восстанавливающий завтрак для переживших магический шторм» – яичница с беконом, тосты с сыром и огромная кружка кофе за полцены. Очередь выстроилась еще до рассвета.
Но главное – вечера.
Каждый вечер, ровно в восемь, когда последний посетитель покидал кафе, в дверь тихо стучали. И я знала: это он.
Мы не назначали встреч. Не договаривались. Просто… это стало ритуалом. Каэлен приходил в «Золотой цыпленок» – его «Логово» восстанавливалось после последних событий, но дело было не в этом. Мы сидели у камина, пили чай и разговаривали.
Обо всем. И ни о чем.
Он рассказывал о драконьих родах – скупо, дозированно, но с неожиданной иронией, от которой у меня начинали болеть щеки от сдерживаемого смеха. Я делилась воспоминаниями о «прошлой жизни» – тщательно отфильтрованными, адаптированными под этот мир, но все же настоящими. Однажды, когда я описывала концепцию фастфуда и сети ресторанов, работающих круглосуточно, его бровь поползла вверх, а в глазах загорелся тот самый хищный интерес, от которого у меня подгибались колени.
– Ты опасный человек, Элли, – сказал он тогда. – Твои идеи способны изменить этот мир. Или разрушить его экономику.