Я взяла свиток Сибиллы и спустилась вниз.
Он был там. Каэлен. В безупречном черном камзоле, с идеально зачесанными назад волосами. Он стоял у того же пруда, и смотрел на водяные лилии. От вчерашнего жара и мощи не осталось и следа – лишь привычная, ледяная уверенность. Но когда он обернулся на звук моих шагов, в его янтарных глазах я увидела не аналитический интерес, а молчаливый вопрос. И тень той уязвимости, что он позволил себе показать.
На небольшом столе был сервирован завтрак: кофе, свежие булочки, фрукты. Все просто, без излишеств.
– Элли, – произнес он, как бы подтверждая факт моего присутствия. – Садись. Ты должно быть голодна.
– Больше – измучена мыслями, – честно призналась я, опускаясь в кресло. Запах свежего кофе был бальзамом для души.
Он сел напротив, налил мне чашку, потом себе. Его движения были точными, экономичными.
– Мы можем не касаться вчерашнего… эпизода, если ты того хочешь, – начал он, глядя на пар, поднимающийся от кофе. – Можешь считать это следствием экстремальной ситуации. Я не буду настаивать…
– Перестань, – мягко прервала я его. Он поднял на меня взгляд. – Не надо строить из себя циника, когда ты им уже не являешься. Не до конца. И я тоже. Мы оба сказали то, что сказали. И… сделали то, что сделали.
Он откинулся на спинку кресла, и уголок его рта дрогнул в почти улыбке.
– Ты продолжаешь нарушать мои ожидания. Хорошо. Тогда давай говорить прямо. «Логово» теперь – твоя крепость в прямом смысле. Но это также делает тебя мишенью. Связь со мной не защитит, а усугубит.
– Я это понимаю, – сказала я, отпивая кофе. Горечь была кстати. – Как понимаю и то, что «Серебряный синдикат» теперь будет рассматривать меня не как случайную помеху, а как прямую угрозу, у которой за спиной стоит дракон. Изабелла, при всем ее безумии, указала им на меня пальцем.
– Верно, – кивнул он. – Следовательно, твой рациональный выбор, даже с учетом вчерашних… чувств, – он произнес это слово с легким усилием, – все еще лежит в стороне от меня. Предложение леди Сибиллы дает тебе защиту другого рода – легальную, аристократическую, финансовую. Она может оградить тебя от «Синдиката».
Он говорил спокойно, аналитично, разбирая ситуацию на составляющие, как шахматную партию. И в этой его отстраненности не было обиды – было уважение. Он давал мне всю информацию, чтобы мой выбор был по-настоящему свободным.
Я положила на стол между нами свиток с павлиньей печатью.
– Ты прав. Ее предложение блестяще. Сеть кондитерских. Творческая свобода. Защита. Все, что нужно, чтобы построить империю и забыть о страхе. Чтобы никогда больше не зависеть ни от кого.
Я сделала паузу, глядя на его непроницаемое лицо.