— Я была на трассе. Было столкновение. Машина, ограждение — это не может просто исчезнуть.
Он продолжил так же спокойно.
— Не знаю, что у тебя было. Тут лес.
Я закрыла глаза на секунду, чтобы не начать спорить. Боль в боку напомнила о себе.
— У меня ушиб. Мне нужно тепло и вода. Я не знаю, сколько пролежала.
Он перевёл взгляд на мою руку, прижатую к рёбрам, затем снова на лицо и, по-видимому, принял решение.
— Дойдёшь?
— Если медленно.
— Яромир.
— Алина.
Он развернулся, и я пошла за ним, стараясь держать шаг. Шёл он быстро, но не настолько, чтобы я отставала, и несколько раз почти незаметно оглянулся, проверяя, не падаю ли я.
Лес постепенно редел, появилась утоптанная тропа, запах дыма усилился, а затем я услышала размеренный металлический стук. Через несколько минут деревья расступились, и передо мной открылся двор — настоящий жилой двор со срубами, забором, сараем и дымом из трубы.
Женщины у колодца замолчали, когда увидели меня. Они не вскрикнули и не отшатнулись, просто смотрели внимательно и спокойно, и я вдруг остро ощутила, насколько чуждо выгляжу среди них в своём пуховике и кроссовках.
— К ведунье, — коротко сказал Яромир, будто этим всё объяснялось.
Меня провели к дому на самом краю двора. Внутри было тепло, печь дышала мягким жаром, под потолком висели пучки трав, и воздух был густым от их запаха.
У печи сидела пожилая женщина с прямой спиной и цепким взглядом.
— Кто? — спросила она.
— Под ивой лежала. Говорит — из другого места.
Она подошла ко мне и взяла за запястье, большим пальцем надавив на внутреннюю сторону чуть сильнее, чем это нужно для обычной проверки пульса. В этот момент произошло странное: я почувствовала не просто биение собственного сердца, а его ритм так ясно и объёмно, словно видела его изнутри, и одновременно ощущала её пальцы — тёплые, сухие, уверенные.
— Руки не праздные, — тихо сказала она. — Работают. Как зовут?
— Алина.
— Я Радослава.
— Мне нужно домой, — произнесла я, чувствуя, что усталость накрывает сильнее страха. — Там была беременная женщина, мы попали в аварию. Мне нужно вернуться. Связь, дорога, что угодно.
— Здесь нет твоей дороги, Алина.
— Как это нет? Я не могла просто исчезнуть.
— Могла.
В её голосе не было ни насмешки, ни сочувствия, только странная уверенность.
Я уже собиралась возразить, когда с улицы раздался резкий детский крик — высокий, надрывный, не похожий на обычный плач. Я замолчала.
— Чей? — спросила я почти автоматически.
Яромир стоял у двери, его плечи напряглись.
— Мой.
В этом коротком ответе было столько усталости, что я посмотрела на него иначе.