Я медленно повернулась, стараясь не дёргать корпусом, потому что под правыми рёбрами сразу отзывалось неприятной тяжестью. Нигде не было ни стекла, ни металла, ни вмятин в земле. Не было Лены.
Где Лена? Где машина?
Память оставалась ясной — удар, руль, боль, звон в ушах. Я точно не засыпала в лесу и не пришла сюда сама.
Рядом аккуратно лежал мой рюкзак — не отброшенный в сторону, не выпавший, а словно кем-то положенный. Телефон оказался в кармане; экран загорелся, но сети не было, время не определялось, часы мигнули и погасли.
Я встала, осторожно перенося вес на ноги. Они держали, но тело казалось ватным, словно после тяжёлой болезни, а под правыми рёбрами тянуло сильнее с каждым вдохом. Я попыталась выстроить логическую цепочку: лесополоса, шок, меня отбросило дальше от дороги. Возможно, кто-то перенёс. Но кто? И зачем? И где тогда всё остальное — машина, обломки, следы?
В воздухе ощущался дым — настоящий, печной, с примесью сырого дерева. Запах был устойчивым и явно исходил откуда-то поблизости. Я пошла на него медленно, ставя ногу сначала на пятку, чтобы меньше трясло корпус, и дышала неглубоко, потому что при полном вдохе в боку начинало ныть сильнее.
Лес казался слишком тихим для места рядом с дорогой. Он не был мёртвым — наоборот, в нём что-то жило: потрескивали ветки, шуршали листья, где-то перелетала птица. Но не было ни гудков машин, ни далёкого шума трассы.
Треск я услышала не сразу — он повторялся ритмично, как шаги. Кто-то шёл тяжело и уверенно, не пытаясь скрыться. Я остановилась и обернулась.
Из кустов вышел мужчина. Высокий, широкоплечий, в тёмной грубой одежде из плотной ткани, которая больше напоминала сшитую вручную вещь, чем современную куртку. В руке он держал топор с потёртой рукоятью, обычный рабочий инструмент.
Он остановился в нескольких шагах и внимательно посмотрел на меня. Я подняла руки чуть выше груди, показывая ладони.
— Я попала в аварию. Мне нужна помощь. Я не понимаю, где я.
Он не ответил сразу, его взгляд скользнул по обуви, по пуховику, по рюкзаку и остановился на моих руках. В этом взгляде не было ни испуга, ни растерянности, а скорее, оценка.
— Под ивой лежала, — произнёс он наконец спокойным низким голосом. — Я видел.
— Где ива? Где дорога? Там была машина и женщина, она беременна.
Он слегка нахмурился, словно часть слов звучала для него непривычно.
— Дороги тут нет. Лес.
Это было сказано не в спор, а как простое утверждение. Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Не паника, а именно раздражение от несоответствия реальности и услышанного.