— Вы хотите от меня избавиться, — Рафаэль захлопнул альбом. — Это логично. Я — напоминание о том, что ваш мир не такой уж прочный. Знаете, в чем разница между строителем и архитектором? Строитель кладет кирпич на кирпич, надеясь, что гравитация сделает всё остальное. Архитектор же закладывает в проект душу, зная, что рано или поздно здание начнет стареть. И он обязан знать, где именно оно даст первую трещину.
Он встал. Он был выше меня, и его присутствие заполняло палату, вытесняя больничный запах.
— Вы встретили свою трещину этой ночью, не так ли? Сапфиры шестнадцатого с половиной размера не подходят к вашим рукам, Ева. Вашим рукам нужно золото другого качества.
Я отступила на шаг, сердце подскочило к самому горлу. Откуда он… Впрочем, неважно. Этот человек был слишком проницателен, слишком опасен. Он был из другого мира — мира, где чувства не прячут в медицинские архивы.
— Мне пора на операцию, — бросила я, разворачиваясь к выходу.
— Ева! — его голос заставил меня остановиться у самой двери. — Не оперируйте сегодня. Ваши руки… они сегодня не для жизни. Они для мести. А месть — это плохая анестезия.
Я вышла, не оборачиваясь. В коридоре я привалилась спиной к стене, пытаясь унять дрожь. «Другой мир». Рафаэль был этим миром — пугающим, притягательным, лишенным пыли и вранья. И этот мир только что предложил мне руку, чтобы я не утонула в своей собственной боли.
— Заходи, Ева. Я ждал тебя, — Николай Дружинин отодвинул папку с документами, когда я вошла в его кабинет. — Выглядишь… эффектно. Как перед расстрелом. Своим или чужим?
Я села в кожаное кресло, чувствуя его мягкость и запах старого табака. Николай был моим другом слишком долго, чтобы я могла играть с ним в прятки.
— Коля, ты посмотрел сметы?
Он вздохнул, снял очки и потер переносицу. На его столе лежала та самая синяя папка — аудит строительных работ в новом корпусе кардиологии. Тот самый объект, который вел мой Пётр.
— Посмотрел. И лучше бы я этого не делал, — Николай пододвинул папку ко мне. — Твой Пётр — талантливый человек, Ева. Но не в строительстве. Он талантлив в искусстве «исчезновения» бюджетных средств.
Я открыла папку. Цифры прыгали перед глазами, но мой мозг хирурга быстро выцеплял главное. Закупка немецкой плитки по цене итальянского мрамора. Установка стеклопакетов, которые по документам проходят как «энергосберегающие премиум-класса», а на деле — дешевый пластик, который пожелтеет через год. Откаты, фиктивные счета, завышенные объемы…
— Это не просто халатность, Коля, — мой голос был сух. — Это воровство. В особо крупных.