Автор: Артем
В операционной пахнет озоном, стерильностью и чьей-то последней надеждой.
— Зажим.
Голос звучит ровно, почти механически. Это мой инструмент, такой же отточенный, как скальпель в правой руке. Металл привычно холодит ладонь через тонкий латекс. В центре залитого безжалостным светом поля — человеческое сердце. Сейчас оно выглядит беспомощным, обнаженным, похожим на диковинного моллюска, выброшенного на берег.
Пип… Пип… Пип…
Монитор выстукивает ритм, который я обязана сохранить. Здесь, в этом герметичном мире, всё предельно честно. Сердце не умеет лгать. Оно либо бьется, либо нет. Оно не копит обиды, не заводит любовниц и не обещает «начать всё с понедельника». Оно просто работает. Или ломается.
— Аспиратор. Крючок.
Мои пальцы двигаются сами. Двадцать лет практики превратили их в автономные механизмы. Я не думаю о том, что этот мужчина на столе — чей-то отец или муж. Для меня он — сложная архитектура сосудов и клапанов, в которой произошел сбой. Чтобы его устранить, нужны не чувства. Нужен холодный расчёт.
Спустя три часа я выхожу в предоперационную. Стягиваю маску, и лицо обдает прохладным воздухом. В зеркале над раковиной — хирург Лукьянова. Сорок пять лет. Глаза цвета мокрого асфальта, в углах — тонкая паутина морщинок, которые я называю «профессиональной деформацией».
— Опять ювелирная работа, Ева? — Николай Дружинин, наш главврач, прислоняется к дверному косяку. От него, как всегда, везет крепким эспрессо и уверенностью.
Я нажимаю педаль, пуская ледяную воду на кисти рук. Смываю невидимую пыль, остатки чужой жизни.
— Просто штатная ситуация, Коль. Ничего выдающегося.
— Для тебя — штатная, — он усмехается, рассматривая меня. — Другой бы на твоем месте уже валидол пил. Ты когда в отпуск? Выглядишь как натянутая струна. Сломаешься — кто мне план по ВМП закрывать будет?
— Струны не ломаются, они расстраиваются, — я вытираю руки одноразовым полотенцем. — А я настроена идеально. Дома Пётр, у нас всё стабильно. Он — мой заземлитель.
— Твой Пётр — святой человек, — Николай качает головкой. — Терпеть твой график… Ну, лети к своему «заземлителю». Завтра в девять сложный случай, Дельгадо. Не опаздывай.
Я киваю и выхожу.
Мой внедорожник — массивная черная крепость на колесах — встречает меня привычным запахом дорогой кожи. Я сажусь за руль, закрываю глаза на минуту и просто дышу. Сорок пять. В этом возрасте многие женщины начинают паниковать, искать признаки увядания в зеркале. Я же чувствую себя на пике. Моя жизнь выстроена по линейке: блестящая карьера, статус, квартира в центре и Пётр.