Когда измерения наконец закончились, и мастерицы ушли, я вернулась в детскую. Даша сидела за столиком, штудируя книгу и, заметив меня, просияла:
– Я всё выучила! Честно!
Мы просидели за игрой почти до самого вечера, вместе разрезав страницы на карточки. Память у Даши была отличной – девчонка схватывала всё на лету. Да, непоседа, часто отвлекалась, но в их возрасте это было нормально.
А главное, она то и дело вставляла:
– Вот это папеньке показать!
– Вот бы это папеньке рассказать!
– А папенька обрадуется?
– Обязательно обрадуется, – отвечала я, и внутри разливалось тепло.
Часы пробили семь раз, когда в коридоре послышались тяжёлые, быстрые шаги. Даша встрепенулась, замерла, прислушиваясь.
– Папа! – выдохнула она.
В голове возникла заманчивая идея. Я выглянула в коридор и увидела, что Дмитрий Александрович стоит вполоборота к экономке, передав шинель Павлу.
– Марья Фёдоровна, распорядитесь насчёт ужина, – бросил он устало. – И велите подать чаю в кабинет. Я буду работать.
Он уже развернулся, чтобы уйти, когда я, сама не ожидая от себя такой смелости, шагнула в коридор и окликнула:
– Ваше превосходительство!
Дмитрий замер, а затем медленно обернулся. Уставшие глаза скользнули по моему лицу, и я почувствовала, как под этим взглядом внутри всё сжимается в тугой узел.
– Дарья Дмитриевна желала бы присоединиться к вам за ужином, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Если вы не против. Ей есть что вам рассказать.
Строганов промолчал. Марья Фёдоровна замерла у дверей, не шевелясь. Даже верный Павел с хозяйской шинелью в руках, казалось, перестал дышать.
Мужчина прищурился, буквально сканируя меня строгим взглядом:
– Это желание Дарьи, Ольга Георгиевна… или ваше?
Несмотря на безмерную усталость, в голосе начальника сыскной полиции сквозил металл. Безжалостный и холодный.
Даже мне, взрослой и самостоятельной женщине стало не по себе, и я сглотнула.
Под рёбрами чувствительно кольнуло.
– Я полагаю, ваше превосходительство, – я терпеливо ответила Строганову, – что для ужина с родной дочерью вам вряд ли нужны посредники. Даша с нетерпением ждала вас весь день. Поверьте, ей есть, что рассказать.
Дмитрий Александрович прикрыл глаза и устало потёр пальцами виски. Невооружённым взглядом было видно, что он бы с удовольствием послал куда подальше упрямую гувернантку, возможно, не выбирая выражений. Но это сделать ему не позволит воспитание вкупе с вежливостью.
– В другой раз, Ольга Георгиевна, – глухо произнёс он, и уже коснулся лестничных перил. Всего шаг, и он уйдёт! – У меня был тяжёлый день.