Девочка сидела на краешке стула, расчёсывая волосы Софи. Увидев меня, она вскочила, бережно сжимая куклу:
– Папенька пришёл?
– Пришёл, – кивнула я. – Папенька ждёт тебя в столовой. Расскажешь ему, как прошёл день? Похвастайся новыми знаниями, но не переусердствуй. Ты у нас девочка прилежная и скромная.
Даша просияла, и я, памятуя о том, что дети должны присутствовать на ужине чистыми, аккуратными, и причёсанными, переплела девочке косы. Проследила, чтобы Даша чисто вымыла руки, и помогла ей переодеться в нарядное домашнее платье.
– А вы пойдёте? – шепнула она, когда мы уже подошли к дверям столовой.
– Пойду, но не сегодня. Вам надо побыть с папенькой вдвоём, – я покачала головой, мягко высвобождая руку из её пальцев.
Даша несмело кивнула, и закрыв за ней дверь, я вернулась в детскую.
Мой план был весьма рискованным. Но это был лучший способ узнать, как на самом деле обстоят дела в отношениях Дмитрия Александровича и его дочери. Поэтому я быстро проглотила ужин, который принесла молчаливая горничная – куриный бульон, гречневую кашу с грибами и ломоть серого хлеба.
Сжимая в руках блокнот с графитовым карандашом, я осторожно выскользнула из детской и на цыпочках отправилась к дверям столовой.
“Надо вести наблюдения, – думала я. – Понять, как строится общение папы с дочерью когда они одни, без посторонних. Выявить пробелы и понять, над чем работать. Даша имеет право на отцовскую любовь, а не на вечные “я занят” и “мне некогда, я работаю”.
В коридоре пахло варёной курицей, жареным тестом и немного воском. По дороге я встретила Марью Фёдоровну, но прежде, чем экономка успела задать вопрос, я приложила палец к губам, и продемонстрировала ей блокнот. Она женщина неглупая, надеюсь, всё поймёт.
Женщина с сомнением покосилась на двери, из-за которых отчётливо слышался звонкий девичий голосок, и вздохнула, коротко кивнув. Я заняла место у дверей, сжав карандаш и готовая делать пометки.
Но уже через пару минут, поняла, что моя затея потерпела сокрушительное поражение.
Нет, поначалу всё шло хорошо. Дарья с таким воодушевлением пересказывала сегодняшний день, что я сама разулыбалась, заражаясь её энтузиазмом.
– А потом Ольга Георгиевна бросилась ко мне и успела подхватить, чтобы я не расшиблась! Правда, кажется, ей тоже было больно, но она меня прижала, чтобы я не ударилась.
– Вот как? – голос Дмитрия звучал устало, но к его чести, он внимательно слушал дочку. – Значит, Дарья, это будет тебе уроком. В следующий раз не лезь сама, а позови взрослых.
Однако чем дальше, тем чаще в ответ на Дашин щебет стали проскальзывать “да”, “умница”, и “молодец”. Короткие и без намёка на эмоции. Голос девочки становился всё тише и неувереннее. Она явно видела, что папа её не слушает и изо всех сил пыталась вернуть его внимание новыми подробностями.