– Ты все прекрасно слышала, – он обжигает сестру ненавистью. Склоняется к ней, напирая, как на противника. – Выбрать тебя было ошибкой, – понижает голос до скользнувшего в нем предупреждения.
«Убирайся, пока не поздно» , – вот что жалит острием между строк.
Но Лола больше не видит ничего и никого вокруг. Ее взор застилает пелена из жгучего комка ненависти, ярости, боли и агонии. С диким, неистовым, отчаянным воплем она впечатывает свою ладонь в щеку Грома. Бьет второй раз.
А на третий он ловит ее запястья, крепко обхватывает их и рывком отбрасывает девушку от себя со словами:
– Не распускай руки, я тебе не мальчик для битья.
Запутавшись в длинной юбке в пол, сестра оступается и падает назад. Вскрикивает, ударившись о брусчатку и оцарапав ладони. Я вторю близняшке, вскрикивая следом, и, в ужасе от развернувшейся картины, прижимаю ладошку ко рту. Распахиваю глаза, не в силах поверить в то, что вижу. Задыхаюсь от того, как сильно и быстро бьется сердце.
Небольшая заминка, и я бросаюсь к сестре, чтобы помочь.Но, будто на стену, наталкиваюсь на ее взгляд – на злые и полные слез ледяные глаза – и резко останавливаюсь.
– Не смей! Не смей подходить ко мне, Вероника! Прекрати изображать из себя вселенскую доброту! – кричит она. – Ненавижу тебя! Как же я вас всех ненавижу! Ты этого хотела?! Этого добивалась?! Поздравляю! Твоя мечта сбылась!
– Лола… – отчаянно заламываю руки, не зная, куда себя деть и как помочь ей.
Как убедить в том, что, насколько бы сильно я ни была влюблена в Грома, я прятала свои чувства только из-за нее .
Между мной и лучшим другом, которого я все еще люблю, всегда стояла она – моя сестра-близняшка. И я всегда выбирала Лоло и ее благополучие. Знала, чем все обернется, проскользни хотя бы толика тех чувств, которые я испытываю к Громову.
И за все мои страдания, за все то, что я делала ради сестры, я получаю это ? Несправедливые обвинения и ненависть?
Моя рука, тянущаяся к Лоле, опускается вниз. Ладонь сжимается в кулак.
Хватит.
С меня хватит.
– Эта змея переживет, – бросает Гром, даже не пытаясь помочь девушке. Стоит позади, наблюдая за тем, как она обливается тихими, но от этого не менее горькими слезами. – Не принимай ее слова близко к сердцу, Веснушка. Может, со временем Лола поймет, что не все такие же эгоистичные и бездушные твари, как она. И что не стоит судить людей по себе.
Тон мажора острый, как лезвие. Он режет им нас обеих.
– Легче мне от этого уже не станет, – хрипло отвечаю я, плача вместе с близняшкой. Так же тихо, но причины у нас полярно разные.