— Открывал окна больному в жару? — удивился Александр. — Это же верная смерть по всем канонам.
— И тем не менее. К утру жар спадал. Он поил его отварами, запрещал ставить горчичники. Фактически, Ваше Величество, он выходил Николая Павловича вопреки лечению ваших врачей. Мальчик выжил не благодаря Виллие, а благодаря этому Максиму.
Александр побарабанил пальцами по столешнице. Спас жизнь. Это уже не просто «интересно». Это создает узы, покрепче кровных.
— И, наконец, обучение, — Аракчеев достал последний лист. — Часовые докладывают, что часто видели свет в котельной по ночам. Великий Князь сбегал туда. Они чертили. Спорили. Строили какие-то модели из мусора. Солдаты слышали слова: «рычаг», «баллистика», «гальванический ток».
Император прикрыл глаза. Картина сложилась.
В подвале Зимнего дворца завелся прогрессор. Человек, который не просто чистит трубы, а чистит мозги. И мозги не кому-нибудь, а будущему Наследнику (Александр прекрасно знал, что Константин престола не примет, и трон светит именно Николаю).
Александр протянул руку к другой бумаге, лежавшей на краю стола. Это был донос от Ламздорфа. Написанный истеричным слогом, он пестрел словами «развращение», «чернокнижие», «губительное влияние простолюдина», «подозрение в шпионаже». Генерал требовал выслать, наказать, уничтожить.
Император брезгливо взял письмо двумя пальцами, словно дохлую мышь, и бросил в камин. Бумага вспыхнула, сворачиваясь в чёрный пепел.
— Ламздорф боится, — констатировал Александр. — Он чувствует, что теряет власть над мальчиком. И винит в этом истопника.
Он встал и медленно прошёлся по кабинету, остановившись у большого портрета Петра Великого. Первый Император смотрел с холста яростно и требовательно, сжимая в руке эфес шпаги.
«Забавно, — подумал Александр, встречаясь взглядом с прадедом. — История любит рифмы. Ты нашёл своего Франца Лефорта в Немецкой слободе. Ты пил с ним пиво, курил трубку и учился строить потешные полки, пока бояре крестились и плевались. А мой брат? Мой брат нашёл своего Лефорта в кочегарке».
Ситуация была пикантной. С одной стороны — безродный бродяга неизвестного происхождения. С другой — угасающий интеллект Ламздорфа и его палочная педагогика.
Николай же ожил. Он начал думать и проявил характер, защищая своего учителя (Тень доложила и об инциденте с табакеркой).
Разве можно гасить этот огонь?
Александр I был кем угодно, но не врагом своей Империи. Ему нужны были люди. Не лакеи, не шаркуны, а дельные люди. Таланты не растут на грядках по расписанию Разрядной книги.
— Ваше Величество? — тихо напомнил о себе Аракчеев. — Каков будет приказ? Арестовать? В Тайную канцелярию?