— Максим фон Шталь? — спросил он. Голос его был тихим и обволакивающим.
Я вытянулся в струнку, стараясь не дрожать. Моя щека под повязкой дернулась.
— Так точно, Ваше Величество.
Он усмехнулся. Не губами — глазами.
— Сядь, — он указал чубуком трубки на второе кресло напротив себя.
Это «сядь» прозвучало в тишине комнаты громче пушечного выстрела. Холоп не сидит в присутствии помазанника Божия. Слуга стоит, склонив голову. Если Император предлагает сесть истопнику — значит, все протоколы отменены. Значит, мы вышли за рамки социальной иерархии и попали в зону, где действуют совсем другие, куда более жестокие правила игры.
Это была ловушка комфортом.
Я прошел к креслу на ватных ногах. Сел. Не развалился, как барин, но и не сжался в комок. Я сел на самый край, выпрямив спину, положив руки на колени. Поза человека, готового к диалогу, но и вскочить в любую секунду. Поза подсудимого, который знает, что адвоката не будет.
Александр затянулся, выпустил колечко ароматного дыма в потолок и перевел взгляд на меня. Теперь он сверлил меня насквозь. Я физически ощущал этот рентген. Он словно разбирал меня на байты, сканировал каждый пиксель моей легенды.
— И расскажи мне, кто ты такой, — произнес он мягко. — Только, будь добр, без этого вздора про ограбленного инженера из Пруссии. Я ценю хорошую беллетристику, но не в государственных делах.
У меня пересохло в горле.
— Ваше Величество…
— Я проверил, — перебил он, даже не повысив голоса. Просто констатировал факт, как прогноз погоды. — Моя канцелярия работает исправно, друг мой. Мы подняли списки всех, кто пересекал границу за последние пять лет. Ни один фон Шталь, ни инженер, ни хлебопек, в Империю не въезжал. Ты призрак, Максим. Ты возник из ниоткуда в псарне моего дворца.
Мое сердце пропустило удар, потом второй, и забилось в ритме «техно». Система охлаждения отказала.
Я попался. Моя легенда, которую я выстраивал так тщательно, рухнула от одного щелчка пальцев Императора. Он знал. Он все знал.
Я смотрел на него, и в голове крутилась паническая карусель. Что делать? Врать дальше? Бесполезно. Этот человек переиграл Наполеона в дипломатический покер. Он чует ложь, как акула кровь. Признаться? Сказать: «Здрасьте, я из 2026 года, там у нас смартфоны и искусственный интеллект»? Меня тут же свяжут и отправят в сумасшедший дом, а потом, скорее всего, тихо удавят, чтобы не смущал умы.
— Ваше Величество, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри меня все тряслось, как при землетрясении в девять баллов. — Я понимаю ваши сомнения. Мои документы действительно утрачены… и подтвердить мою историю нечем. Кроме моих рук и моей головы. Я инженер. Я могу доказать это делом, но не бумагой.