Я закрыл тайник и вернул половицу на место.
Потолок моей комнаты во флигеле, выбеленный известью на совесть ещё при матушке Екатерине, сейчас напоминал мне экран монитора с битым пикселем. Я лежал на спине, пялился в одну точку и чувствовал себя процессорным кулером, который крутится на максимальных оборотах, но температура кристалла всё равно растёт.
Сон не шёл. Он просто плюнул на меня и ушел к кому-то более праведному. К Николаю, например, который сейчас наверняка видит во сне идеальную баллистическую кривую. Или к Потапу, который храпит так, что штукатурка сыпется.
Я же лежал и считал секунды до рассвета.
Завтра — день «Д». День испытаний. Мы должны вывезти наши драгоценные штуцеры за город, на полигон за Невской заставой.
Полигон — это открытое пространство. Это «за периметром».
Там нет стен Зимнего дворца, нет караулов, знающих меня в лицо. Там я буду как на ладони.
Каждая минута вне дворца теперь казалась мне прогулкой по минному полю без сапёрной лопатки. Я представлял себе дорогу: тряская кибитка, мелькающие лица, серые шинели, внимательные взгляды городовых.
Я ворочался с боку на бок, пытаясь найти удобное положение, но тюфяк, набитый, кажется, не соломой, а кирпичами, сопротивлялся. Одеяло душило, подушка была горячей, как печная заслонка.
Мозг, лишенный сна, начал генерировать сценарии один краше другого. Вот мы выезжаем за ворота, а там уже стоит кордон. «Ваши документы, герр фон Шталь? А почему руки гарью пахнут?». Вот на полигоне к нам подходит офицер в синем мундире и вежливо просит пройти в карету с решетками на окнах.
«Хватит», — одернул я себя. — «Ты инженер или истеричка? Вероятность того, что кто-то выжил в том подвале, стремится к статистической погрешности. Ты видел огонь. Как он разгорался. Там все было залито этой сивухой».
Но подсознание — штука упрямая. Оно подбрасывало картинки обугленных рук, тянущихся ко мне из темноты.
Часы на городской башне пробили два. Потом половину третьего.
Я лежал, слушая, как ветер скребется в ставни, и думал о том, что моя жизнь превратилась в какой-то дурной шпионский роман. Только вот перелистнуть страницу, если станет страшно, я не могу. И закрыть книгу тоже.
Наконец, где-то около трех, когда мозг окончательно устал бояться и просто отключил питание, я провалился в черноту.
Это был не сон. Это было падение в колодец с гудроном. Просто забытьё без сновидений, без картинок, без звуков. Выключатель щелкнул — и меня не стало.
— Герр Максим! Герр Максим, вставайте!
Стук в дверь прозвучал как пушечный выстрел над ухом.