— Эй! — неуверенно подала я голос, потоптавшись на одном чистом пятачке пола минут пять-десять, не решаясь пройти вглубь этого хаоса. — Здесь кто-то есть живой?
— Чего надо? — неожиданно быстро и резко отозвались на мой зов из глубины дома. — Ты еще кто такая будешь?
Из боковой двери, ведущей, судя по запахам горелого жира, на кухню, появилась дородная, необъятная тетка в заляпанном бурыми пятнами переднике, который когда-то, возможно, был белым.
— Я… Меня прислали сюда на работу.
С первого взгляда стало понятно, что эта женщина — явно не хозяйка столь обширного дома. Да и Ханна ясно давала понять, что живет тут один из высокопоставленных членов совета клана, суровый воин.
— Наконец-то! Прислали-таки помощницу! — искренне обрадовалась тетка, всплеснув руками. — Не представляешь, девка, как я рада. А то ж я тут всё одна и одна кручусь, руки ни до чего толком не доходят, только и успевай пасть кормить, — она приблизилась ко мне почти вплотную, и желание зажать нос стало просто невыносимым. От тетки за версту несло застарелым, давно не мытым телом и кислым потом. А волосы у нее под чепцом были такими сальными, что аж блестели в тусклом свете, словно смазанные дегтем. — Приступай к работе, голубушка, чего стоишь столбом, — довольно ласково проговорила грязнуля, оглядывая меня. — Ты новенькая, да? Хорошенькая какая, прямо загляденье! И сразу по глазам видно, что… разбитная деваха, — она окинула мой короткий топ и шорты хитрым, оценивающим взглядом. — Наш Хозяин таких ох как любит. Сама-то откуда будешь родом?
— Из Олбина я, — быстро соврала я, назвав первый пришедший на ум город людей.
— И я оттудова же, почитай, землячки! — радостно закивала тетка, еще больше проникаясь ко мне симпатией. — А звать-то тебя как, милая?
— Лайна, — тут я решила сказать чистую правду. Скрывать свое настоящее имя теперь, когда Грон сорвал с меня личину, я не видела никакого смысла. Если кто в этом проклятом городе еще и не знал, кто я на самом деле и из какого рода, то, судя по скорости сплетен, скоро об этом узнают абсолютно все. И эта тетка в том числе. Ну а пока мне просто смертельно не хотелось никому и ничего объяснять, тратя последние силы.
— А я Парла — главная кухарка здесь, значит. А пока тебя, помощницы, не было, так и всё остальное хозяйство на мне висело грузом. Пойдем скорее, покажу тебе, где тут тряпки хранятся, да вёдра с щелоком… — она поманила меня за собой всё в ту же темную дверь, из которой и вышла.
Пока я шла за ней по узкому коридору, буквально задыхалась от тяжелого запаха чужого пота и кухонного чада. В голове билась одна мысль: как же мне нестерпимо хочется попросить Парлу вымыться немедленно, скребком содрать с нее эту грязь! А еще я искренне недоумевала, как вообще кто-то, обладающий хоть каплей обоняния, может есть то, что готовит такая невероятная грязнуля.