Я украдкой переглянулась с Эльзой и в глазах её мгновенно прочла немое осуждение. «Что еще за выходки?» — ясно читалось в её взгляде. Я лишь пожала плечами. Тогда уголок губ Эльзы едва заметно дрогнул в улыбке, а в самой глубине глаз проступил подавленный смех. И конечно же, это мимолетное общение не укрылось от проницательной Ханны.
— А я смотрю, вы довольно быстро освоились на новом месте, — с легкой, едва уловимой усмешкой проговорила она.
К слову, глаза её, хоть и обладали теплым золотисто-коричневым цветом, оставались совершенно холодными, почти прозрачными и равнодушными. Это странно не вязалось с её внешностью в целом. У меня сложилось стойкое впечатление, что она какая-то… ненастоящая, словно умело сделанная маска.
— Давно ли жизнь ваша в Дорниборе стала немного легче? И не стоит ли мне вернуть всё на свои прежние места, в тесные подвалы? — в её голосе зазвучал металл.
Естественно, мы все дружно промолчали, хотя лично мне и много чего едкого хотелось ответить на этот выпад. Но на этот раз я приложила усилия и держала свой рот на замке. В одном Эльза была абсолютно права — лишние проблемы и гнев этой женщины нам сейчас были совсем ни к чему.
— Подходите по одной. Начнем, пожалуй, с тебя, — Ханна небрежно поманила тонким пальцем Лолу.
Нетвердой, спотыкающейся походкой девушка направилась к столу. И теперь она, стоя перед хозяйкой, загораживала Ханну от нас своей спиной. Но голос женщины, разносившийся под сводами залы, мы слышали отлично.
— Что ты умеешь делать руками? — спросила Ханна.
— Много чего… — Лола отвечала очень тихо, почти шепотом, так что приходилось напрягать слух до предела.
— Иглой хорошо владеешь? Шить одежду умеешь?
Лола быстро и часто закивала.
И это чей-то жилой дом???
Я застыла на пороге огромной комнаты с неестественно высокими потолками, где в этот час царил не только унылый полумрак, но еще и совершенно невообразимый, чудовищный бардак. Центр помещения занимал большой круглый стол из темного дерева, который был до отказа завален горами грязной посуды и липкими остатками еды непонятно какой давности. На некоторых тарелках уже пушилась серая плесень.
На глубоких креслах, обитом кожей диване, изящных столиках поменьше, банкетке и прямо на затоптанном полу валялись вперемешку какие-то вещи, по всей видимости, предметы одежды, от исподнего до тяжелых плащей.
Вонь в помещении стояла такая плотная и едкая, что мне немедленно захотелось зажать нос и выбежать обратно на свежий воздух. Вся эта некогда роскошная комната теперь напоминала гигантское мусорное ведро, до краев наполненное зловонными помоями. Я бы ни капли не удивилась, если бы узнала, что где-то здесь же, в углу за креслом, кто-то справлял и естественную нужду тоже. А ведь снаружи этот дом выглядел вполне себе ничего — солидно и даже нарядно.