— Потом только не говори мне, что я тебя заранее не предупреждала, — бросила на меня Эльза очередной хмурый взгляд, полный скрытой тревоги.
Одновременно с этим тяжелая дверь в гостиную распахнулась, и на пороге замер Баркол. Как и всегда, его взгляд был намертво прикован к Эльзе и полон немого, почти рабского обожания.
— Тебя что, вообще стучаться не учили в приличных домах? — тут же спустила на несчастного юношу блондинка всех собак разом, едва он успел открыть рот. Кажется, именно на нем она с упоением вымещала сейчас всю скопившуюся злость и свое отвратительное настроение. — А если бы мы тут в этот момент были совершенно голые?
— Я… простите… я не подумал как-то, — Баркол мгновенно покраснев до самых корней волос, неловко потупился. И снова мне стало его по-человечески жалко.
— А ты вообще своей головой думать умеешь? — не унималась Эльза, распаляясь еще больше. — Тупица!.. — яростно процедила она сквозь зубы, решительно двинувшись прямо на юношу и по пути грубо отталкивая его плечом с прохода.
Покраснел Баркол после этого еще сильнее, став похожим на вареного рака, но смотреть на Эльзу как-то иначе, кроме как с преданностью, так и не стал. Разве что в его глазах на мгновение блеснули непрошеные слёзы обиды.
На колени? Кто это вообще говорит таким ледяным, не терпящим возражений тоном?
Я недоуменно завертела головой по сторонам, пытаясь отыскать источник звука, но в первый миг никого не увидела — лишь тени плясали по углам просторной залы. Моему примеру, вздрогнув, последовали и Лола с Эльзой. Зала казалась абсолютно пустой, если не считать длинного стола в центре, накрытого к роскошному завтраку, аромат которого дразнил мой пустой желудок. А невидимый голос, ставший еще более жестким и властным, снова велел из пустоты:
— На колени, если не хотите немедленно вернуться туда, откуда только вчера выползли!
Угроза подействовала мгновенно. Лола, чьи плечи и так подрагивали от напряжения, первая беззвучно опустилась на холодный пол, низко склонив голову. Эльза, помедлив секунду и бросив на меня предостерегающий взгляд, последовала за ней. Я же одна осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как во мне закипает привычное упрямство.
— А тебе что, особое персональное приглашение нужно? — из боковой двери, скрытой тяжелой портьерой, плавно вышла высокая девушка.
На ней была совершенно прозрачная, невесомая туника, которая ничуть не скрывала изгибов тела. Прелести её прикрывали лишь массивное, сверкающее камнями ожерелье, спускающееся на грудь, да широкий золотой пояс с длинными, мелодично звенящими при каждом шаге подвесками. Наряд этот в условиях сурового Дорнибора показался мне нелепым и даже смешным. Кем она себя возомнила в этом тряпье — личной наложницей великого фараона?