То, что я увидел, заставило меня замереть.
По всему периметру каменных блоков тянулись сцены, вырезанные с жестокой, пугающей выразительностью. Жрецы в масках с обсидиановыми ножами вскрывали грудь привязанным к алтарю людям. Сердца, ещё бьющиеся, они поднимали к небу, и фигурки богов, вырезанные тут же, жадно разевали рты. На других фресках тела обезглавленных пленников скатывались по ступеням пирамиды, а внизу их уже ждали костры.
Кровь, казалось, была повсюду. Она стекала по каменным желобам, впитывалась в землю, заполняла чаши. Изображения казались такими живыми, что на мгновение мне почудилось, будто всё происходит сейчас. Я ощутил запах железа, услышал крики жертв и зловещее пение жрецов. По моим рукам побежали мурашки, и кулаки непроизвольно сжались.
— Это не всё, — прошептал Ах-Ц’иб, и его голос эхом разнёсся по камере. — Идём дальше. Я знаю, как пройти вперёд. Духи и узелки плетений сказали мне это.
Старик обернулся ко мне, и его глаза на миг вспыхнули, как мне показалось, поистине дьявольским огнём. Я невольно отшатнулся и крепче сжал в руке рукоять мачете. Еще, блин, от старика сюрпризов недоставало, да кто их знает, этих сумасшедших.
Старик между тем нажал на ещё один скрытый рычаг, и часть стены бесшумно отошла в сторону, открывая проход в следующий зал. Здесь, в центре, стоял алтарь: массивный, чёрный базальтовый блок с желобками, по которым когда-то стекала кровь. На стенах торчали обсидиановые клинки, в основном сломанные, и виднелись остатки креплений, к которым когда-то привязывали людей. Даже спустя столетия я почувствовал, как это место давит на психику, как сама тьма здесь пропитана страданием.
— Здесь приносили в жертву самых знатных пленников, — сказал Кан Эк, тревожно оглядываясь. — Я слышал об этом от стариков. Говорят, души их до сих пор стонут по ночам.
Я невольно прислушался. Тишина казалась звенящей, но в ней угадывался какой-то подтекст, не звук, а скорее ощущение, что за нами наблюдают тысячи незримых глаз.
— Где сокровища? — спросил я у Ах-Ц’иба, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Старик указал на противоположную стену, где в полумраке угадывалась ещё одна дверь, массивная, каменная, с выбитыми на ней иероглифами.
— Там, — сказал он, — но открыть её можно только кровью, и не все знают как. Я… знаю.
— Человеческой?
— Необязательно, — старик на удивление не оказался кровожадным. — Животного хватит. Духи хотят плату за вход. Они не любят, когда их беспокоят без дара. У тебя есть пропуск от Кукулькана, и хоть он далеко не главный бог майя, но он сейчас в силе, благодаря тебе, вот они и согласны на любую кровь, только кровь теплокровного животного.