Ишчель и другие
Мои глаза постепенно привыкали к темноте помещения, в котором находились я и верховный жрец племени ишканхи. Жрец сейчас медленно набивал трубку ядрёным табаком местного производства, смешанным с какими-то травами. Даже в сухом виде эта смесь издавала столь сильный и резкий запах, что у меня начинали слезиться глаза, хотя я сидел в целом метре от него.
Все основные события последнего похода остались позади: возвращение отряда, воссоединение племянницы с вождём, распределение оружия и ещё многое, благодаря чему мой авторитет среди индейцев стал непререкаемым. Впрочем, я не собирался им злоупотреблять. Как говорил Джавахарлал Неру, а может, и не говорил: «Всё хорошо в меру, а что без меры, то плохо». Шутка…
Накануне у меня состоялся разговор с Верховным вождём. Он благодарил меня и недвусмысленно намекал, чтобы в будущем я согласился взять в жёны Ишчель. Я не сопротивлялся и дал согласие, ведь обещать — не значит жениться. Но пока я понимал, что сейчас мне не нужна эта индейская девица, тем более в столь юном возрасте. Поэтому я настоял на том, чтобы свадьбу отложили до её совершеннолетия, ссылаясь на законы Мексики.
Для того, чтобы продвигаться по карьерной лестнице, мне нужна совсем другая жена, а Ишчель можно выдать замуж за какого-нибудь моего соратника или за того же Кан Эка, хотя он, кажется, уже женат. В общем, пока мне не до этого, но боюсь, что данный вопрос рано или поздно встанет передо мной в неприглядной позе.
И в это же время, отодвинув мои мысли об Ишчель на второй план, внезапно для меня появилась Исабель, дочь Кристобаля Камара-и-Мендоса. Весьма богатого плантатора и крупного землевладельца. М-да… ещё она и в сердце мне запала, жаль, что не блондинка, какие мне нравятся, но здесь светловолосых девушек даже Кукулькан не найдёт. А так девица весьма импозантная: и красива, и шарм есть, и породистость, к сожалению, я ей не чета, по местным меркам.
Нужно думать, как влюбить в себя данную девицу или воспользоваться её спасением как средством давления на власть предержащих. На этих мыслях мне вспомнился мистер Эванс, отчего захотелось зло сплюнуть и заодно перекреститься.
Между тем Верховный жрец ишканхи со странным именем Чилам-Балам закончил набивать трубку смесью табака и сухих трав. Потянувшись за угольком от горевшего небольшого костерка в очаге собственной хижины, он раскурил её.
Густой, скорее вонючий, чем ароматный, дым стал медленно подниматься к невысокому потолку, застревая на полпути в связках сушёных трав и частей животных и птиц, развешанных под потолком. Если присмотреться к имеющимся экспонатам, то опытный глаз мог различить в них и лапу каймана, и головы мелких птиц с ярким оперением, и прочие не очень приятные атрибуты жреческой культуры майя.