Я поднялся за ним. На вершине, возвышаясь на небольшой площадке, стоял каменный алтарь. По краям его темнели засохшие пятна, следы вековых жертв. Ах-Ц’иб опустился на колени, коснулся лбом камня и замер. Я встал рядом, не зная, что делать.
— Теперь жди, — сказал старик, не поднимая головы. — Скоро они придут.
— Кто? — спросил я.
Но старик мне не ответил.
— Кто они? — повторил я, чувствуя, как слова растворяются в тяжёлом, спёртом воздухе. Ветер зашелестел листвой, и мне показалось, что где-то в глубине пирамиды раздался глухой, протяжный стон. Я не мог понять, что за звук родился внутри каменных стен, и от этого на душе стало тревожно, но отступать уже поздно. Ну, посмотрим, господа духи, кто кого.
Внезапно старик засуетился. Он забегал по вершине пирамиды, шаря руками по камням, и вдруг откуда-то из щели достал короткую, но толстую палку, вставил её в ранее незаметную мне прорезь и зафиксировал. Вертикальный стержень, укреплённый на горизонтальной площадке, выглядел сюрреалистично. Это оказался гномон, как намного позже понял я. Через несколько минут луч солнца, пробившийся сквозь кроны деревьев, упал на него и отбросил тень.
Тень не стояла на месте, а медленно перемещалась по камню, и старик внимательно следил за ней. Я понял, что он хоть и сумасшедший, но знает что-то важное. Тень в какой-то момент замерла, указав на едва заметный выступ. Почти сразу же солнечный луч ударил в это место, отразившись от кусочка тщательно отполированного обсидиана, вделанного в камень.
Старик, внимательно следивший за лучом, прыгнул аки тигр со своего места и, заметив, куда упал отражённый луч света, нажал на потайной выступ. Заскрежетал скрытый механизм. Казавшаяся незыблемой плита вдруг дрогнула и, повинуясь системе противовесов, стала медленно отходить в сторону, обнажая тёмный проход вниз. Из отверстия пахнуло сыростью, вековой пылью и ещё чем-то сладковато-тошнотворным, запахом, который я не мог узнать, но от которого по коже побежали мурашки.
Кан Эк и Пончо, что всё же поднялись наверх, подошли ближе, держа винтовки наготове. Я жестом приказал им остаться снаружи.
— Я спущусь один, — сказал я, — как и договаривались. Возьмите винчестер и револьверы. Ах-Ц’иб, ты со мной.
Старик кивнул и, не говоря ни слова, первым шагнул во тьму. Его босые ступни бесшумно ступали по каменным ступеням, которые уходили вниз круто и глубоко. Я последовал за ним, чувствуя, как стены смыкаются, а свет снаружи бледнеет с каждым шагом.
Спуск длился недолго, через минуту мы оказались в небольшой камере. Воздух здесь был спёртым, и запах, который я уловил у входа, стал сильнее. Кан Эк, нарушив приказ, но без оружия, спустился следом с зажжённым факелом. Его свет выхватил из темноты стены, покрытые барельефами.