— Опять, — эхом отозвалась Ирина, качая головой. — Ну и дура. Прости, но дура. Два месяца это целых восемь недель. Пятьдесят шесть дней. За это время Олег мог бы уже кольцо купить, если бы понравился. А ты сидишь, ждёшь человека, который даже в шторм не пишет «люблю».
— У него радар сломался, он не спал тридцать часов! — выпалила я громче, чем собиралась. Парочка за соседним столиком обернулась. Я понизила голос, чувствуя, как щёки заливает жаром. — Не лезь в нашу жизнь, пожалуйста.
Ирина замолчала. Она обиженно откинулась на спинку, скрестила руки на груди, стала смотреть в окно, где медленно, словно нехотя, кружил первый снег. В кафе было тепло, даже душно, но я вдруг почувствовала холод. Изнутри, из самой глубокой складки, где я прятала от всех эту усталость, эту липкую, как патока, тоску по тому, чтобы кто-то просто спросил: «Ты как?» — и не убежал и не ушёл в море.
— Ладно, — сказала Ирина, резко выдыхая и смягчаясь. — Ладно, прости. Я забочусь, вот и лезу, но ты запомни, Вер. Олег хороший и он будет рядом. Если что, я дала ему твой номер. Сама не звони, но если он напишет… не удаляй сразу.
Я мгновенно хотела сказать «зачем», но не сказала. Потому что внутри, глубоко-глубоко, там, где нельзя признаваться даже себе, что-то действительно щёлкнуло. Как замок, который открывают, хотя я сама его заперла.
Я кивнула, быстро-быстро, словно боясь, что передумает. Ира улыбнулась так понимающе, что я вдруг заплакала. Просто слёзы покатились по щекам, оставляя влажные дорожки, и их не вытирала, позволив себе эту слабость в единственном безопасном месте, перед подругой, которая помнила меня в шестнадцать, в двадцать, в тридцать.
— Всё будет хорошо, — сказала Ирина, накрывая мою руку своей. — Ты только не ломайся раньше времени.
— Я не ломаюсь, — прошептала я имхо. — Я просто… очень хочу спать.
Мы сидели ещё полчаса, не говоря ни слова. Потом я достала телефон и посмотрела на пустой экран. Ни одного сообщения от Саши. Он уже не ответит сегодня, знала точно это я. Судно идёт к берегам Вьетнама, он в машинном отделении, он чинит, матерится и молится. И не думает обо мне. Потому что уверен, что я жду его.
А я посмотрела на номер, который Ирина переслала полчаса назад. «Олег, автосервис, 8-9..» — и дальше цифры. Нажала «Скрыть уведомления», но не удалила. Убрала телефон в карман, заплатила за себя сама, потому что Ирина уже полезла с деньгами, а мне хотелось сделать хоть что-то самостоятельно.
На улице снег такой липкий и холодный бил в лицо. Я подняла воротник, достала ключи от машины и вдруг остановилась посреди парковки, закрыв глаза. В голове крутилось мамино: «Ты достойна большего» — и Иринино: «Он рядом» — и Лизкино: «Папа приедет? А когда?» — и Сашино, отрывистое, сквозь треск статического электричества: «Я не могу».