— Ваш младшенький удивительно терпеливый малыш, — заметил добрый доктор. — Может быть, стоит оставить его в больнице на ночь? Для наблюдения?
Дурсли заколебались, но я слёзно попросил не оставлять меня в незнакомом месте, твёрдо заверив доктора, что я буду лечиться. Угу, мне надо, чтобы он завтра увидел, что синяки и гематомы почти прошли? И как я это объясню? То, что двадцатипятикилограммовая тварь не перекусила мне руку, как спичку — само по себе чудо. Вернон и Петунья вспомнили, видимо, об этих моих особенностях, и Петунья мягко сказала:
— Гарри — очень впечатлительный мальчик. Думаю, что после такого потрясения ему будет лучше… в кругу семьи. Обещаю, мы выполним все ваши предписания.
— Я хочу в школу, — выдал я. — Пожалуйста… Не надо меня в больницу…
Но добрый доктор не унимался:
— Может быть, Гарри стоит несколько дней отдохнуть дома?
— Нет-нет, пожалуйста, — вмешался я. — У нас завтра спектакль, я участвую! Если не приду, то всех подведу!
— Ладно, малыш, — вздохнул доктор, — если это для тебя так важно, то иди. Но если почувствуешь себя хуже, то сразу же скажи школьной медсестре, ты такой худенький, видимо, часто болеешь?
Я покачал головой, не вдаваясь в подробности, а вот Вернон и Петунья переглянулись, как-то неловко, видимо им только сейчас всерьёз бросилась в глаза разница в росте и телосложении между мной и Дадли. Ну да, на фоне рослого кузена я смотрелся, как первоклассник-пятилетка, хоть и мяса немного нарастил за это время, и подрос чуть-чуть. Но до кузена мне ещё, как до Китая ра… то есть очень далеко. Похоже, Вернон и Петунья испытали стыд — им-то понятно было, отчего между кузенами-ровесниками столь вопиющая разница во внешнем виде. Не, не стоит им сейчас на этом зацикливаться…
И я опустил глаза, ангельски похлопал ресничками и потом вновь поднял голову и взглянул на доктора глазами кота из Шрека.
— Спасибо, сэр. А можно, мы уже поедем домой? Я немного устал.
Конечно, после этого нас немедленно отпустили, а на обратном пути Вернон заехал в аптеку за микстурой, хоть я и отнекивался. Но в целом атмосфера была мирная, только Вернон порой ворчал что-то в усы… и это что-то относилось не ко мне. Ох, Мардж-Мардж, видимо, и брата ты потеряла…
Но стоило нам повернуть на Тисовую улицу, как Вернон побагровел и рявкнул:
— Это ещё что такое? Откуда?
Я его чувства полностью разделял — у дома маячил фургончик с логотипом телекомпании на боку и ещё пара машин. Возле машин стояли кружком две девицы с микрофонами в руках, молодой лохматый парень с камерой, плотная женщина в джинсах и жилетке с кучей карманов — тоже с камерой. А чуть поодаль стоял лощёный тип в дорогом костюме с кейсом в руках и безупречным пробором. Понятно. Журналисты и, похоже, адвокат. Только вот чей? Неужели Мардж?