Но я зря волновался. У Вернона и Петуньи даже в мыслях не было отдавать меня — Петунья яростно шипела о том, что да, она никогда не знала родителей отца, они умерли, рано оставив его сиротой, но осталось много их фотографий, а также небольшая ферма в графстве Йоркшир, унаследованная её покойным отцом от родителей, которую Джейкоб Эванс впоследствии продал. Но она помнит эту ферму, хотя была там всего один раз и маленькой девочкой.
— Не волнуйся, дорогая, — отвечал Вернон. — Этот молодчик — лжец. Но ему зачем-то нужен Гарри. Может быть он… из этих? Ну, что убили Лили и её мужа?
— Очень может быть, — задумчиво ответила Петунья. — Но тогда Гарри в большой опасности.
— Тогда все мы в большой опасности, — отрезал Вернон.
— Мы же не бросим Гарри? — испуганно спросила Петунья.
— Нет, — с неожиданной твёрдостью в голосе ответил Вернон. — Не бросим. Но теперь они знают, где мы живём…
— Может быть, нам стоит перебраться на время в Коукворт? — предложила Петунья. — В дом моих родителей? Мы же до сих пор не продали его, Вернон… Дом в неплохом состоянии, за ним присматривают… Вот и пригодится.
— Об этом стоит подумать, — вздохнул Вернон. — Правда, добираться до работы мне будет труднее, но если речь идёт о безопасности семьи… Ладно, дорогая, надеюсь, у нас ещё есть время.
А вот я боюсь, что его нет. Поэтому я осторожно покинул дом, с неожиданной теплотой подумав о родственниках. Надо же — не только от денег отказались, но и уехать готовы, чтобы запутать следы. Только вот, боюсь, что это не поможет. Если меня нашёл этот «Малезье» — могут найти и другие маги. И совсем не для того, чтобы дать Мальчику-Который-Выжил счастливое детство. Ну, прямо хоть бросай всё и уходи в леса партизанить. Я представил себя в ватнике, шапке-ушанке с красной звездой и автоматом ППШ и тихонько прыснул. Да уж. Чего только от нервов не придумаешь…
Я торопливо бежал, спеша встретиться с Секстусом Северусом. Мне нужен был его совет, отчаянно нужен… И я почти добежал до заброшенного дома, когда раздался лёгкий хлопок — словно лопнул воздушный шарик — и прямо передо мной возник «адвокат Кристиан Малезье».
Я замер, приготовившись приложить его невербальным Ступефаем, но тут произошло неожиданное.
— Не надо, Гарри! — торопливо произнёс адвокат. — Я просто хочу с тобой поговорить! Клянусь, я не буду причинять тебе вреда, как-либо воздействовать или заставлять идти со мной! Люмос! Нокс!
Вроде бы клятва подтверждена. Но я продолжал настороженно смотреть на незнакомца. Мне уже было окончательно ясно, что он такой же адвокат, как я — прима-балерина Большого театра.