«Просто знаю. И намерения у него по отношению к тебе совсем непонятные. Во всяком случае, это не его истинная внешность, и он хорошо защищён. Мне это не нравится. Не давай Вернону взять в руки кейс, он может быть зачарован: возьмёт — уже не сможет расстаться с деньгами… а на них, кстати, и проклятье может быть — вымрут все, как нечего делать».
«Ох, ты блин… — вырвалось у меня, — и откуда что берётся?»
Адвокат, тем не менее, не сдавался:
— Не надо полиции, может быть, спросим у самого мальчика? Возьмите деньги, мистер Дурсль…
И он начал настойчиво впихивать кейс Вернону в руки. Но тот явно не горел желанием брать деньги и даже руки за спину убрал. Тогда я вскочил и вышел в прихожую, где и разворачивалась вся эта почти шекспировская сцена.
— Не касайтесь этих денег, дядя, — произнёс я. — Это плохие деньги! Мне не нравится этот человек!
— Гарри… — начал было Малезье, но закончить ему я не дал. Я ясно видел, как от этого человека… точнее от какой-то штучки, которую он носил на груди, тянулись ко мне почти невидимые серебристо-белёсые нити, готовые связать… подчинить… и ведь могло бы получиться, но, спасибо Гекате, меня и рота легилиментов сейчас подчинить не сможет.
— Уходите! Я вас не знаю! Ни в какую Францию я не поеду! — решительно сказал я.
— Но ты не можешь отказаться, — совсем уже невежливо выкрикнул Малезье, маска лощёного адвоката словно стекла с его лица, обнажив другое — рассерженное и недоумевающее.
— Уходите, — повторил я, чувствуя, как кончики пальцев начинает покалывать от скопившейся в них стихийной магии, а потом выставил перед собой руку ладонью вперёд. Адвоката словно отбросило в распахнувшуюся дверь, толкнуло со ступенек и вышвырнуло в калитку, которая тут же закрылась сама собой.
— Гарри, — начал Вернон.
— Простите, мистер Дурсль, — прошептал я, чувствуя, как наваливается слабость. Довёл всё-таки меня этот Малезье до стихийного выброса. Хорошо, хоть я уже себя более-менее контролирую, и его не размазало тонким слоем по всей дорожке.
— Ничего, — неожиданно мягко сказал Вернон. — Я сам хотел вышвырнуть этого проходимца. Но постарайся больше так не делать. Где он, кстати?
— Убрался уже, — отозвалась Петунья, выглянув в окно. — И вообще, давайте уже ужинать, день был тяжёлый.
Ещё бы… Но что это вообще было?
* * *
Мне страшно хотелось спать. Хотелось просто покоя, но я понимал, что «Кристиан Малезье» может вернуться в любой момент. Поэтому мне нужно было к Секстусу — посоветоваться. И чем быстрее, тем лучше.
Но быстрее не получилось. Взбудораженные произошедшим, Петунья и Вернон никак не могли успокоиться и долго о чём-то переговаривались в гостиной. Пришлось применять «Экс нихило, нихил фат» и подслушать разговоры родственников. Да, стыдно. Но я боялся — вдруг передумают. Как-то сразу вспомнилась туча фанфиков, где авторши приспосабливали бедного Гарьку для всякого рода сексуальных утех Пожирателей и самого Волдеморды. Кто их знает, этих магов, канон уже давно растаял где-то за поворотом, вдруг кому-нибудь захотелось этакую живую игрушку… Ну уж нет. Вот только не это. И ещё — отправляться куда-то в неизвестность мне совсем не хотелось. Тем более что ничего хорошего от этого самого адвоката мне ждать не приходилось.