Так что вряд ли стоит ждать возвращения Мардж на Тисовую в ближайшем будущем. Разве только вещички забрать…
Короче, вечер прошёл суматошно. Приехал Вернон, который ещё застал дома полицейских, и, взглянув на меня, начал привычно наливаться гневом, но Петунья его быстро окоротила, коротко посвятив в суть дела. Вернон глянул на бледного меня и велел живо собираться в больницу. Потом появился Дадли, которому всю историю рассказывали уже в машине. Глаза Дадли к концу поездки чуть-чуть не дотягивали до идеально круглой формы, и на его лице читалось дикое сожаление о том, что он пропустил самое интересное.
Что же касается меня, то я просто сидел на заднем сиденье автомобиля. Удивительно, но ничего особо не болело, рука просто немного ныла, но я подозревал, что это от шока. И голова кружилась — но это, возможно, от добавленного в чай бренди. Всё-таки это тело ещё вообще не пробовало алкоголя. В таком отстранённом состоянии я слушал рассказ Петуньи, перемежавшийся возмущёнными репликами Вернона и возгласами Дадли, и с удивлением понимал, что все трое переживают за меня.
Переживают. За меня. Дурсли. Конец света просто.
В больнице меня осмотрел врач, ощупал припухшую синеватую руку с гематомами и ранками от Злыдневых зубов, похвалил Петунью за то, что она вовремя обработала ранки, а потом послал симпатичную медсестру со мной на рентген. Уже после меня осмотрел другой врач, который светил мне в глаза фонариком и стучал молоточком по коленке. Видимо интерн-невропатолог… А может, врач общей практики — не помню я, как там у англичан.
Потом оба доктора посмотрели оперативно принесённый снимок, посовещались и вынесли вердикт — серьезных повреждений у меня нет, никаких переломов, хотя имеется сдавленная травма руки, синяки и гематомы нужно натирать специальной обезболивающей противовоспалительной мазью и пить специальную же успокоительную детскую микстуру в течение недели, поскольку у меня есть признаки сильного нервного потрясения. А через неделю нужно снова обратиться к врачу для повторного осмотра. К этому времени анализы, взятые у Злыдня, будут готовы и, при необходимости, мне нужно будет пройти курс профилактических уколов от бешенства. Заметив, как я скривился при словах «уколы» и «микстура», молодой интерн ласково мне улыбнулся и сказал:
— Не любишь лечиться, малыш? Не бойся, это лекарство сладкое, будешь пить и выздоровеешь. А уколы могут и не понадобиться, если причина нападения собаки не в вирусе бешенства.
И протянул мне круглый полосатый леденец на палочке. Я взял, буквально кожей ощущая, как сзади ржёт Дадли — ну да, мне дали конфетку, как малышу. А мы ведь уже праймери-скул заканчиваем, мужЫки ж оба…