Стук копыт раздался внезапно. А после в зале появился слуга . Как раз в тот момент, когда по лестнице спускался Лиам.
— Письмо, господин, — сказал слуга, подавая бумагу брату.
Лиам взял конверт не сразу. Пальцы сомкнулись на краю бумаги, и я увидела, как слегка дрогнула его рука. Печать была круглой, чёткой, с выгравированным символом пламени.
Фламиус.
Он застыл. Всего на миг … Его пальцы сомкнулись на письме так крепко, что воск треснул ещё до того, как он успел его вскрыть. Брат посмотрел на меня — растерянно, почти по-детски, будто боялся поверить.
— Это… — начал он, и осёкся.
Я не стала ждать. Подошла ближе, хотя в доме было не принято показывать излишние чувства. Он вскрыл конверт дрожащими пальцами, вытащил сложенный лист и начал читать. Его взгляд бежал по строкам слишком быстро.
— Приняли, — выдохнул он. — Меня приняли.
***
Вот она.. Академия Фламиус. Самая престижная и недосягаемая академия во всей Империи.
Я стою перед воротами Академии и сжимаю письмо так крепко, что края бумаги впиваются в ладонь. Оно уже давно потеряло свежесть — помятое, перечитанное десятки раз, сложенное и разложенное снова.
Задерживаю дыхание и смотрю на ворота, будто могу запомнить этот миг. До них меня довели не сила и не судьба — а упрямство и очень длинная дорога.
После заставы путь стал тяжелей.
Я шла не по главным трактам — избегала их, сворачивала раньше, ночевала там, где не спрашивают имён. Иногда это были постоялые дворы, пропахшие дымом и дешёвым вином. Иногда — просто земля под открытым небом и плащ, натянутый на лицо. Дважды ко мне подсаживались. Один раз — с интересом, другой — с явным намерением проверить, насколько я беззащитен.
Оба раза я пережила.
Магию использовать было нельзя. Приходилось полагаться на нож, на внимательность и на то, что мужчины редко ждут сопротивления от того, кто выглядит слабым и молчаливым. После этого я стала осторожнее. Дорога учит быстрее, чем любые наставники.
Было много и других встреч. Путники. Наёмники. Были дни, когда я шла молча с другими, и дни, когда вокруг не было никого. Иногда приходилось изображать грубость, иногда — равнодушие.
Теперь это все позади.
Я остановилась перед вратами Академии. Они были выше, чем я представляла — массивные, из светлого камня.
Медленно вынула из-за пазухи тонкую цепочку. На ней — небольшой металлический значок, потёртый, с едва различимым гербом. Личный допуск адепта. Его выдали вместе с письмом о зачислении. Тогда Лиам смеялся, вертя жетон в пальцах, говорил, что теперь мир открыт перед ним. Что всё только начинается…