Он не преувеличивал.
В Империи магия принадлежала мужчинам. Женщинам она была запрещена не просто законом — самой верой. Считалось, что мы не способны удержать поток, что магия разрушает нас изнутри. Поэтому каждую девочку в детстве лишали дара.
Я помню тот день. Белые одежды жрецов. Ледяные пальцы на висках. Боль — резкую, ослепляющую. После неё внутри должна была остаться пустота.
Но она не появилась.
Магия осталась во мне. Испуганная, сжатая, едва живая. Я чувствовала её с детства — как тепло под рёбрами, как шепот перед сном. Я научилась прятать её раньше, чем понимать, что это такое. Ни искры. Ни всплеска.
… Пока брат не посмотрел на меня иначе.
— Я чувствую твой поток, — сказал он тогда тихо, почти благоговейно. — … я помогу тебе его сохранить.
Тогда я испугалась больше, чем в день ритуала.
С того вечера мы начали тренироваться тайком. Он учил меня не силе — осторожности. Как выпускать магию так, чтобы мир этого не заметил. Как гасить её в себе, прежде чем она вырвется наружу.
Иногда поток отвечал болью. Ладони горели, в груди перехватывало дыхание, магия рвалась к свету. Тогда брат сжимал мои руки и шептал:
— Не борись. Прячь. Почувствуй границы.
Днём я была послушной дочерью.
А по ночам училась быть тем, кем в Империи мне быть запрещено.
***
Пыль хрустит под сапогами, плащ тянет плечи вниз, а коротко остриженные волосы щекочут шею — привычное напоминание о том, кем я должна казаться. Мужчиной. Магом. Тем, кого Империя готова принять — и тем, кем она никогда не позволит мне быть на самом деле.
Я иду одна уже третий день. На рассвете дорога пустынна, только ветер перебирает сухую траву у обочины. Меня остановили лишь раз на заставе.
— Имя и цель пути, — бросили мне, не глядя в лицо.
Я ответила низким, непривычным голосом.Солгала легко. Ложь давно стала второй кожей.
Они проверяли мой поток — бегло, небрежно. Им и в голову не пришло бы искать магию в женщине, даже если бы знали, что я — она. Их чары скользнули по поверхности, не коснувшись глубины, где я держу всё настоящее. Да и не сумели бы … Я давно научилась прятать свою магию. Чтобы обнаружить больше, чем я показываю, им пришлось бы лезть мне под кожу, разбивать меня изнутри. А этого им не позволит ни один закон Империи.
Они слишком уверены в своей правоте, чтобы сомневаться.
Сильную магию всегда видно. Она шумная, неаккуратная, самоуверенная. Мужская.
Моя — другая.
За эти годы я научилась не просто сдерживать поток, а складывать его, как складывают клинок в ножны. Он не давит, не рвётся, не зовёт. Он ждёт.
Иногда это даже забавно.Иногда — страшно.