В один из таких дней она вышла к старой, поваленной сосне. Она села на её ствол, отполированный ветрами и временем, и закрыла глаза. В памяти сами собой всплыли лица родителей. Вот мама на кухне, в фартуке, испачканном мукой, ставит в духовку пирог. Вот отец, в своей любимой фланелевой рубашке, читает газету в кресле. Запах дома. Тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов.
По щеке Эрис скатилась слеза. Она быстро смахнула её ладонью. Но тоска по дому была физически ощутимой, как тупая боль где-то под рёбрами. Она здесь уже несколько месяцев, но так и не привыкла к мысли, что никогда их больше не увидит.
— Гуляешь? — раздался за спиной знакомый голос.
Эрис вздрогнула и резко обернулась. Савелий стоял в нескольких шагах от неё. В руках у него была связка свежих ивовых прутьев — он плел новые ловушки для рыбы.
— Да… тут так тихо. Хорошо думается, — быстро ответила Эрис, отворачиваясь и делая вид, что поправляет рукав.
Савелий ничего не сказал. Он просто подошёл и сел рядом на ствол. Он тоже молчал, глядя на лес. Он всё понимал без слов.
Прошла ещё неделя. Подготовка к дороге шла полным ходом. Кладовая была забита мехами до отказа.
— Пора собираться, — сказал Савелий за ужином. — Дорога неблизкая. До посада Савелия-младшего дней пять пути будет.
Эрис кивнула.— Я готова.
Савелий внимательно посмотрел на её спортивный костюм.— А вот с этим беда. В таком виде тебя за чужинку сразу признают. А чужаков в посаде не жалуют. Могут и стражу кликнуть.
Он встал и ушёл в сени. Вернулся он с большим свёртком из грубого полотна.— Вот. Это Аграфены моей… покойной жены. Сарафан да рубаха. Примерь-ка.
Эрис развернула ткань. Тёмно-синий сарафан из плотной шерсти был расшит по подолу и рукавам простым геометрическим узором из красных ниток. Льняная рубаха под ним была белоснежной.
Она переоделась за печью. Сарафан оказался ей немного велик в груди и талии — Аграфена была женщиной стройной, но крупнее Эрис, — но в целом сидел неплохо.
Савелий оглядел её с ног до головы, одобрительно хмыкнул:— Ну вот… Теперь ты на девку похожа, а не на воина заморского. Только вот волосы… Слишком они у тебя… диковинные.
Он достал из сундука простое очелье без украшений и вышивки и шаль с кистями.— Вот это повяжи. Так все девки ходят.
Эрис неловко надела очелье, сдвинула его на лоб. Из медного зеркала на неё смотрела незнакомка — высокая, стройная девушка с печальными глазами в простом деревенском наряде.
Дорога до заимки Фрола заняла два дня. Это была уже не просто охотничья тропа, а разбитый весенний тракт. Грязь чавкала под ногами, но солнце грело по-летнему.