На второй день пути они остановились на привал у небольшой лесной речки. Место было удобным: пологий берег, старое кострище в кругу камней и поваленная сосна, на которой можно было сидеть.
Пока Прохор распрягал лошадей, а Демьян ходил за водой к реке, Эрис принялась разводить костёр. Дрова были сухими, и пламя занялось быстро, потрескивая и выбрасывая в вечернее небо снопы искр.
Демьян подвесил над огнём котелок с водой и бросил туда горсть пшена и кусок вяленого мяса. По лесу поплыл густой, сытный аромат похлёбки.
Эрис сидела на поваленном дереве, протянув руки к огню, чтобы согреться. Вечерний лес затихал, готовясь ко сну.— Давно я не ела такой походной еды, — тихо сказала она, скорее себе, чем кому-то.
Демьян, помешивавший варево деревянной ложкой, хмыкнул:— Это ещё что… Вот у нас в походе на Булгарию бывало и похуже. Сухари да вода.
Прохор, который чистил лошадей неподалёку, буркнул:— Ты про Черноград лучше расскажи. Ты ж там бывал.
Демьян нахмурился и бросил на Эрис быстрый, внимательный взгляд. Он явно не хотел продолжать этот разговор.— А что там рассказывать? — проворчал он. — Город как город. Стены высокие.
Но Прохор был не из тех, кого легко остановить.— Да брось! Ты ж сам рассказывал, как вы там с сотника выручали… как его… Гордея…
Эрис вздрогнула. Она медленно повернула голову и посмотрела на Демьяна. Её сердце пропустило удар.— Гордей? — её голос прозвучал хрипло. — Вы… вы знали сотника Гордея?
Демьян перестал мешать похлёбку. Он долго молчал, глядя в огонь.— Знать-то знал… — наконец сказал он. — Да только незачем тебе о нём говорить.
— Почему? — Эрис встала и подошла ближе к костру. Пламя отбрасывало на её лицо резкие тени. — Что с ним стало?