Это была ложь, и они оба это знали. Гордей набрал вес, мышцы налились силой после месяцев охоты и работы топором. Он повернул голову и впервые за долгое время посмотрел ей прямо в глаза. В его глазах не было осуждения, только холодное любопытство исследователя.— Дело не в еде, — спокойно констатировал он. — Ты смотришь так, будто знаешь обо мне что-то, чего не знаю я сам.
Сердце Эрис ухнуло куда-то вниз. Вот оно. Момент истины.— Я… — начала она и запнулась.Как сказать человеку, которого ты любишь всем сердцем, что вы женаты, если для него ты — чужая женщина?
Гордей ждал ответа, но поняв, что его не будет, лишь кивнул своим мыслям и снова отвернулся к закату.— Не говори, если не хочешь. У каждого свои тайны.
Этот разговор оставил в душе Эрис глубокую рану. Он чувствовал её секрет, но не давил. И эта его сдержанность убивала её больше всего. Её Гордей — язвительный, прямой сотник — никогда бы не отступил. А этот, новый, предпочитал молчать, пряча свою боль глубоко внутри.
Осень пришла в тайгу золотым пожаром. Осины вспыхнули ярким пламенем, а берёзы у реки стали похожи на россыпь золотых монет. Воздух стал прозрачным, звонким и колким. По утрам первый иней серебрил траву и паутину между ветвей.
Жизнь в зимовье замедлилась вместе с природой. Работы стало меньше, появилось время для размышлений. Савелий-старший большую часть дня проводил за починкой снастей или вырезанием из дерева, мурлыкая себе под нос.
Эрис часто уходила на берег реки. Она садилась на поваленную иву и смотрела на быстрое течение воды. Вода уносила листья прочь, так же неумолимо, как время уносило надежду из её сердца.«Сколько ещё?» — думала она, обхватив колени руками. — «Сколько мне ждать чуда? Год? Пять лет? Всю жизнь?»
В один из таких дней Гордей нашёл её там. Он подошёл неслышно, остановился в нескольких шагах.— Почему ты грустишь? — спросил он. Вопрос был задан будничным тоном, словно он спрашивал о погоде.
Эрис подняла на него взгляд, полный такой невысказанной тоски, что даже его затуманенная память должна была бы откликнуться. Но нет. Он просто стоял и ждал ответа.— Я думаю о доме, — солгала она.
Он сел рядом на бревно, оставив между ними небольшое расстояние. От него пахло дымом и свежим деревом.— У тебя странная речь, — заметил он, бросая в воду плоский камень. Тот несколько раз подпрыгнул на поверхности. — Иногда ты говоришь слова, которые здесь никто не использует.
Эрис замерла.— Я… много путешествовала.
— Нет, — он покачал головой, продолжая смотреть на реку. — Дело не в этом. Когда ты думаешь, что тебя никто не видит, твоё лицо меняется. Ты становишься другой. Более… сильной. Опасной. Словно ты не просто девушка из леса, а кто-то гораздо более важный.