Эрис взяла стрелу в руки. Её пальцы задрожали.— Это же… — прошептала она.
Савелий кивнул:— Да. Это его метка. Гордея.
Эрис подняла на него глаза, полные слёз и надежды:— Он жив?
Савелий пожал плечами:— Я не знаю. А если это он, то чего ему от родного отца таиться? В лесу. Давно бы уже показался.
В этот момент со стороны леса снова донёсся тихий звук. На этот раз он был ближе. Тихое ржание лошади.
Савелий и Эрис замерли, глядя друг на друга.Кто-то там, в темноте, ждал своего часа. И этот час вот-вот должен был наступить.
Эрис медленно, словно во сне, поднялась с лавки. Сердце в груди билось так громко, что, казалось, его стук заглушает все звуки ночного леса. Она не могла больше сидеть в душной избе, когда там, за стеной, в чернильной темноте, скрывалась разгадка.
Она не говоря ни слова Савелию, который лишь молча кивнул ей в ответ, вышла на крыльцо.
Прохладный ночной воздух обжёг лицо, но она этого почти не заметила. Поляна перед зимовьем была залита мертвенным светом луны. Каждая травинка, каждый камень отбрасывали длинную, резкую тень. Лес стоял сплошной чёрной стеной — непроницаемый, молчаливый и огромный. Он дышал ночной прохладой и тайной.
Эрис спустилась с крыльца и сделала несколько шагов вперёд. Она остановилась на границе света, падающего из окна избы, и темноты лесной чащи. Она всматривалась в эту тьму до рези в глазах.
«Он там», — билось в висках. — «Я чувствую. Эта стрела… Это его метка».
Её душа разрывалась на две части. Одна часть — дикая, отчаянная — хотела закричать во весь голос:— Гордей!
Крикнуть так, чтобы эхо прокатилось по тайге и вернулось обратно. Чтобы тот, кто прятался там, услышал и понял: его ждут. Его не боятся. Его зовут.
Но другая часть — более мудрая, та, что научилась выживать в мире интриг и предательств — шептала: «Молчи. Если это он, он выйдет сам. Если это ловушка… ты выдашь себя»
Она до боли сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она стояла неподвижно, как статуя, и просто смотрела. Она посылала в эту темноту всю свою любовь, всю свою тоску и всю свою надежду без слов, одной лишь силой мысли.
«Если ты слышишь меня… если ты видишь меня… сделай шаг»
Секунды тянулись как часы. Ветер стих. Казалось, даже ночные птицы замолчали, наблюдая за этой немой сценой. Эрис казалось, что она чувствует чей-то взгляд из чащи — тяжёлый, изучающий. Это не был взгляд зверя. Это был взгляд человека.
Тень, вышедшая из-за толстой сосны, была высокой и широкоплечей, и на мгновение сердце Эрис пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. «Это он…»— мысль вспыхнула в голове ослепительной сверхновой.