Он взял её руку в свои, согревая её ладони. Его прикосновение было горячим даже сквозь варежки.— В тот день, в светёлке… я потерял дар речи. Я вдруг увидел тебя по-настоящему. Не как упрямую новобранку, не как соперницу на ристалище. А как женщину. Красивую. Сильную. Ту, которую хочется… защищать.
Его голос стал тише, глубже.— Я пытался это скрыть. За насмешками, за строгостью. Я думал, так будет проще. Но я ошибался.
Он поднял её руку и прижал к своей щеке.— Эрис… Арина… я не знаю, что ждёт нас в Чернограде. И вернёмся ли мы вообще. Но я не могу больше притворяться. Эти дни в дороге… они показали мне всё яснее ясного. Я… я люблю тебя.
Эрис замерла, не в силах вымолвить ни слова. Она смотрела в его глаза и видела там не сотника, не язвительного наставника, а мужчину, который только что открыл ей свою душу.
Это было так неожиданно и так не вязалось с его образом сурового воина, что Эрис тихо ахнула.
— Я знаю, я не могу предложить тебе сейчас ни дворца, ни богатой жизни, — сказал он, глядя на неё горящими глазами — У меня есть только мой меч, моя честь и моё сердце. Которое уже давно принадлежит тебе.
Он достал из-за пазухи небольшой кожаный мешочек и вытряхнул из него на ладонь изящное серебряное колечко с золотисто-коричневым янтарём.— Выходи за меня. Не понарошку, как сейчас. А по-настоящему. Стань моей женой.
Мир вокруг исчез. Остались только он, стоящий так близко, и его пронзительный, полный надежды взгляд.
Эрис взяла его лицо в свои ладони.
Он одним плавным движением заключил её в объятия.— Это значит «да»? — его голос дрожал от волнения.
Эрис прижалась к его груди, слушая, как бешено колотится его сердце.— Да… Да, Гордей. Это значит «да».
Он наклонился и поцеловал её — долго, нежно и страстно. Поцелуй был солёным от счастливых слёз.
Где-то вдалеке послышался окрик возницы:— Эй, купец! Савельевы! Ужин готов!
Они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Гордей надел кольцо ей на палец — оно оказалось впору.— Пусть это будет нашей тайной до поры, — улыбнулся он. — Пока мы не вернёмся домой.
Эрис кивнула, сжимая его руку. Теперь у неё было не просто кольцо на пальце. У неё была надежда. И будущее, которое они построят вместе, когда закончится эта дорога и эта опасная игра в шпионов.
Они пошли обратно к костру, держась за руки, а над заснеженным лесом вставала первая звезда — единственная и яркая, как их любовь.
Черноград встретил их гулом и суетой, совершенно не похожей на сонную тишину их родного посада. Это был город-крепость, шумный, многолюдный, раскинувшийся на крутом берегу широкой, скованной льдом реки. Над деревянными стенами и теремами возвышались купола церквей, крытые осиновым лемехом, которые блестели на зимнем солнце, словно чешуя сказочного змея.