Он вернулся за стол.— По легенде ты будешь женой купца Гордея Савельева. Он едет в Черноград налаживать торговые связи.
Эрис похолодела. Гордей Савельев? Это же… Гордей! Он будет играть роль её мужа?
Воевода словно прочитал её мысли:— Твой «муж» — сотник Гордей. Он будет изображать купца. Вы — молодая пара, ищущая счастья на чужбине. Ваша задача — втереться в доверие к местному купечеству и боярам. Слушать, смотреть, запоминать.
Он вперил в неё свой пронзительный взгляд.— Это не прогулка. Это смертельный риск. Если вас раскроют… Князь Чернограда скор на расправу с лазутчиками.
Эрис выпрямила спину. Риск? Она всю свою жизнь в этом мире только и делала, что рисковала.— Я согласна, воевода.
Воевода удовлетворённо кивнул:— Я не сомневался. Ты из той же породы, что и твой наставник… Такой же нелюдимый волк-одиночка с твёрдым стержнем внутри.
Он протянул ей свиток:— Здесь детали легенды. Выучи всё назубок.
Эрис взяла свиток дрожащими пальцами.— Разрешите идти?
— Иди. И помни: теперь ты не просто поляница Эрис. Ты — глаза и уши Великого Князя Всеволода Ярославича.
Она вышла из палаты на негнущихся ногах. В голове шумело. Её жизнь снова сделает крутой поворот. Она станет женой Гордея… пусть и понарошку. И эта игра обещала быть самой опасной из всех, в которые она когда-либо играла.
Приказ воеводы был исполнен немедленно. Эрис проводили в торговую баню — большое, добротное срубленное строение на задворках посада, где обычно мылись купцы и их семьи перед дальними поездками. Внутри было жарко, пахло распаренным берёзовым веником и мылом.
Две дородные женщины, банщицы, уже ждали её. Они без лишних слов помогли Эрис раздеться. Она стеснялась своего тела, исчерченного шрамами от тренировок и загрубевшего от ветра и солнца. Но женщины лишь одобрительно цокали языками.
— Ишь ты, какая крепкая! — приговаривала одна, намыливая ей спину. — Не белоручка, сразу видно. И спина ровная, как у княжны.
После мытья её усадили на лавку и принялись за волосы. Длинные, густые, они были вымыты в отваре ромашки, который придал им глубокий каштановый оттенок и заставил виться ещё сильнее. Их долго расчёсывали деревянным гребнем, пока они не заблестели, а потом заплели в сложную, красивую косу, уложив её вокруг головы и закрепив костяными шпильками.
Затем началось самое главное — переодевание.
Ей принесли наряд. Это была не простая рубаха и сарафан, а дорогой купеческий наряд, призванный показать достаток и статус.
Сначала на неё надели тонкую, почти невесомую льняную рубаху с вышивкой по вороту и рукавам. Она была такой мягкой, что казалась второй кожей. Поверх рубахи надели поневу— юбку из тёмно-синей шерстяной ткани в клетку. Ткань была плотной, дорогой, привезённой, судя по всему, из далёких краёв. Понева была не просто юбкой, а сложным сооружением: она запахивалась спереди и закреплялась на талии узким плетёным пояском с кистями.Сверху на всё это надели сарафан. Он был сшит из тяжёлого, переливчатого шёлка изумрудного цвета. Сарафан не имел рукавов, его широкие лямки были расшиты мелким речным жемчугом и золотой нитью. Он был длинным, до самого пола, и при ходьбе должен был величественно колыхаться.Талию обвили широким парчовым поясом с тиснёным узором.