Он вздохнул:— А совет мой тебе такой будет: служи честно. Держи слово крепко. И помни: сила без чести — прах.
Эрис подняла на него глаза, полные слёз.— Я никогда не забуду вашей доброты…
Аксинья подошла и крепко обняла её:— Возвращайся когда захочешь, доченька… И в выходные… Будут же тебя отпускать?
В эту ночь Эрис спала спокойно впервые за долгое время. Решение было принято.
Завтра она скажет воеводе «да».
Рассвет выдался ясным. Солнце, словно прощаясь, заливало посад золотым светом, играя на куполах церквей и мокрых от росы крышах. На крыльце дома Савелия и Аксиньи царила суета, но это была не обычная утренняя беготня. Это были проводы.
Эрис стояла на крыльце, одетая в новый наряд, который ей сшили буквально за ночь: простые, но прочные порты, заправленные в мягкие кожаные сапоги, и длинную льняную рубаху, поверх которой был надет лёгкий кожаный панцирь, подогнанный по её стройной фигуре. Её собственные тёмные волосы были туго заплетены в косу. Она больше не была просто девушкой из лавки. Она была новобранцем.
Аксинья, вытирая слёзы краем передника, в последний раз поправляла на ней ремни.— Не жмёт? Нигде не трёт? — голос её дрожал.— Всё хорошо, матушка, — Эрис впервые назвала её так, и у Аксиньи из глаз снова брызнули слёзы. Она лишь крепко обняла девушку и отошла в сторону, не в силах говорить.
Савелий-младший стоял чуть поодаль. Он был мрачен и молчалив. Он не плакал, но его взгляд был тяжёлым, как свинец. Он подошёл к Эрис и протянул ей небольшой свёрток из грубой холстины.
— Возьми, — буркнул он. — Это тебе.
Эрис развернула ткань. Внутри лежал нож. Но это было не простое оружие. Клинок был выкован из тёмной, почти чёрной стали, рукоять была обмотана кожаным ремнём для надёжного хвата. Нож был идеально сбалансирован.
— Это… это же не простой нож, — прошептала Эрис, проводя пальцем по лезвию.
Савелий чуть улыбнулся в усы.— Конечно, не простой. Это засапожный нож. Надёжный. В ближнем бою — первое дело. И в походе без него как без рук: и верёвку обрезать, и хлеба отрезать. Я его для себя ковал… да рука не поднялась носить. А тебе он в самый раз будет.
Стрельбище находилось за посадом, у кромки леса. Это было вытоптанное поле с мишенями — соломенными чучелами и деревянными щитами с нарисованными кругами — на разном расстоянии, от пятидесяти до двухсот шагов. Воздух здесь пах порохом от редких выстрелов пищалей, сухой землёй и сосновой смолой.
Поляницы выстроились в линию. Сегодня их тренировал не десятник, а молодой сотник— высокий, худощавый мужчина с жёстким, волевым лицом и коротко стриженными тёмными волосами. На его доспехах блестел знак сотника, а на наборном поясе с драконами висел меч в ножнах.