— Я тоже тебя люблю. Ты — весь мой мир, — прошептала она, не зная, что еще добавить.
Он выдохнул, шумно и нервно, будто боялся, что никогда не услышит этих слов. И поцеловал, уже в губы. По-настоящему. Медленно, без жажды и суеты, глубоко, смакуя вкус ее губ. Так целуют, когда впереди целая вечность. Когда бояться уже нечего. Когда война закончена — хотя бы на некоторое время.
— Ты не устал? — выдохнула Полина в шею Игорю, пока его руки поглаживали ее грудь и бедра.
— Для тебя я никогда не устану, — улыбнулся он.
Они раздевали друг друга молча. Без спешки, с наслаждением стягивая друг с друга каждый предмет одежды, замирая, чтобы коснуться губами обнажившейся кожи.
Полина расстегнула его рубашку, провела ладонями по груди, замечая старые шрамы, оставшиеся от прежних битв, и один новый — от ледяного копья Озимого.
— Больно? — спросила Полина, касаясь губами свежей отметины.
— Нет, — хрипло ответил Игорь. — Твои руки лечат. Твои губы — тем более.
Она улыбнулась и поцеловала это место снова. Игорь вздрогнул, провел пальцами по ее волосам.
Его брюки полетели на пол. Ее ночная рубашка — следом. И вот они уже лежали на огромной кровати, обнаженные, уставшие, счастливые. В полумраке спальни, при свете катящегося к закату солнца, которое пробивалось сквозь шторы.
В этот раз не было магии — ни цветов, ни ярких вспышек, ни лиан, откликающихся на их страсть. Только они двое. Только его руки на ее теле. Только ее губы на его коже.
Игорь целовал каждый синяк, каждую царапину, каждую ссадину. А их все же осталось много: битва в Измерении не прошла бесследно. На ее плечах, на руках, на бедрах остались следы от веток, от камней, от чужой магии.
— Прости, — шептал Игорь, касаясь языком темного пятна на плече Полины. — Прости, что не уберег.
— Да не сахарная, не растаю. Ты не мог уберечь от всего, — ответила Полина.
— Мог. Должен был.
— Игорь, перестань.
— Я никогда не перестану винить себя за то, что ты чуть не стала добычей Змея Хаоса, что вообще пошла в Измерение… ты пострадала. — Он поднял голову, посмотрел в ее глаза.
— Я не пострадала. — Она провела пальцами по его щеке, по жесткой щетине, по губам. — Я сражалась как твоя истинная, рядом с тобой. Я выжила. Мы выжили. Вместе!
— Вместе, — повторил он, как заклинание.
— Люби меня, — попросила она. — Просто люби. Не защищай. Не спасай. Просто будь рядом.
И он любил, душой и телом. Их страсть была нежной, наполненной какой-то трогательной благодарностью. Он входил в нее так осторожно, будто она была хрустальной, будто боялся разбить. Полина чувствовала каждый миллиметр, каждое его движение.