Не стала Чеслава попусту пререкаться дальше, тратить время, стремительно исчезающее под лучами восходящего небесного светоча, но и по какой-то причине не обличила виноватых. Наверное пожалела Чеслава этого сребролюбивого глупца, чьи и так изуродованные цепками ланиты, словно жаром объятые, багровели от её ледяного взора, полного осуждения. Его смерть ничего бы не изменила, а ей и так вскоре придётся покинуть эти места. Пусть примет её снисходительность как дар за спасение её жизни.
— Чеслава…- Лютоша остановил поляницу со спины, уже нагнав ту возле коновязи.
Она не хотела с ним говорить — может быть потом, но не ныне. А он не смел более проронить ни слова, но всем видом своим выказывая глубочайшее сожаление.
— Ты с ним или со мной? — не оборачиваясь задала только этот вопрос, позволяя кмету попытаться вернуть её доверие.
Его ожидаемый ответ был заглушён новыми раскатами людского рёва. Комонные сотни уже невозможно было сдерживать — они рвались отомстить неразумным хазарам за то, что те не оценили страноприимства, а проникнув на их земли учинили подобное бесчинство. Досталось и Чеславе. Открыто пока никто не винил её, но проклятия были готовы сорваться со злых языков, и возгорелось желание в них, подобно науськанной своре, изничтожить поляницу, позабыв о старых её подвигах.
А Чеслава всеми силами пыталась не поверить в предательство Барса, разобидевшегося, верно, на её отказ. Но больше всего она переживала за Лану — среди мёртвых нашли прислужников волхва. Избора осмотрела их тихие тела. Трепетной дланью закрыла глаза одному из них, и влажно закашлялась.
Чеслава сидела на краю неглубокой ложбины, когда близившиеся шаги, что отнюдь не были скрытными, стали более торопливыми, пока вовсе не остановились. Она не обернулась сразу, настороженно оттягивая грядущее, такое же непроглядно- непроходимое как и этот ненавистный ей злобный лес. Слёзы набежавшие на глаза стелили взор, и она сама не поняла, почему, но ей вдруг захотелось произнести его имя — всё то, что Барс оставил ей, и самой себе напомнить, что он не пригрезился ей, а всё ещё есть в её жизни или всё же уже "был", пусть хоть и мимолётно, но так ярко и опаляюще, и может быть его имя подобно заклятью даст ей сил идти дальше.
— Барс,- еле слышно сорвалось с её губ, пока она тщетно пыталась выделить очертания того, что затих в смоляной тени деревьев, а от того, что разглядела, тревогой наполнилось её нутро. — Зачем ты вернулся? Почему не ушёл?.. Брат не пощадит тебя, когда узнает, что ты сотворил.